Книга 700 дней капитана Хренова. Бонжур, Франция, страница 54 – Алексей Хренов

— Там генерал! — продолжал истерить блюститель начальственной уединённости.

— И что? Я генералов не видел⁈

Поражённый в самое сердце страж калитки вытаращил глаза и затих.

Лёха рассмеялся. Смех заставил его потерять равновесие, он вцепился в ручку двери… та сдвинулась — и Лёха ввалился внутрь купе.

Четыре пары глаз уставились на него.

Лёха вежливо кивнул и попытался отдать честь — и вместо этого с размаху ударил костяшками пальцев по смешной кастрюльке на голове ближайшего военного. Кастрюлька вспорхнула и улетела куда-то им под ноги. Лёха постарался нагнуться и достать злополучный головной убор и почти въехал своей худой задницей в нос сидящему без фуражки офицеру. То ли от усердия, то ли от неловкости позы, а может, от обилия фасоли в рационе лётной столовой, но в этот момент желудок издал предательский звук — и выпустил небольшое дипломатическое заявление в атмосферу.

Тут этот четвёртый член начальственной тусовки, получивший в нос заряд Лёхиной бодрости, вскочил, что-то проорал и пулей вылетел из купе. Лёха улыбнулся остальным участникам передачи и, не сомневаясь, устроился на освободившееся место.

— Какие вы импульсивные люди, французы, — произнёс наш прохиндей.

Через всё купе были вытянуты ноги — как оказалось, принадлежали они офицеру с четырьмя полосками.

«Французская свинья, — подумал Лёха, — даже и не подумала их убрать.»

Лёха аккуратно переступил через них. Бросил свой баул на багажную полку, сверху постарался пристроить китель. Тот немедленно упал на четырёхполосочного. Наш герой успел его поймать, но при этом споткнулся о другую пару вытянутых ног с лампасами.

— Простите, — жизнерадостно проявил вежливость наш герой.

Напротив сидели два воина с пятью и четырьмя полосками — полковник и майор, наконец-то разродилось сознание. Лёха быстро глянул направо — на диване с ним сидел престарелый тип с двумя звёздочками, чьё ледяное выражение лица заставило его вздрогнуть. Генерал-майор.

Лёха решил быть учтивым.

— Добрый вечер, мон женераль. Добрый вечер, господа офицеры.

Тишина была такой плотной, что её можно было резать ножом и подавать к столу.

Чтобы развеять неловкость, Лёха попытался спеть что-то бодрое — и его собственный голос удивил его. Как и генерала: выражение стеклянного оцепенения исчезло с его лица. Он прокашлялся. Это было первое осознанное движение, которое Лёха у него увидел.

Потом Лёха посмотрел на собравшихся военных, вспомнил и решил достать свой Кольт из баула — ну нельзя же держать оружие где попало! Новая кобура оказалась скользкой, тяжелый пистолет выскользнул из его руки и врезался точно в колено генерала с глухим звуком.

Генерал напрягся, побледнел, покраснел, его глаза расширились, и голова медленно начала клониться набок. Он задержал дыхание. Наконец из его искривлённых губ начал вырываться тонкий, жалобный звук, и он медленно расплылся на сиденье, а глаза налились кровью.

— Ужасно извиняюсь, — прошептал Лёха. — Он соскользнул. Знаете, эти американские Кольты, пистолеты я имею ввиду, ужас какие неудобные.

Генерал сделал несколько вдохов, достойных парового котла. Потом спросил:

— До какого пункта вы едете?

— До Парижа, мон женераль.

Генерал кивнул, словно одна мысль о возможном прибытии такого нахала в Париж лично его оскорбила.