Книга 700 дней капитана Хренова. Бонжур, Франция, страница 68 – Алексей Хренов

Кино-пулемёты им поставили буднично, без фанфар и оркестра. Техник открутил настоящие стволы, вздохнул — и на их место пристроили аккуратную коробку приличных размеров с надписью Debrie и объективом — глаз без век и совести.

— Теперь стреляйте культурно, — посмеялась техническая служба. — Начальство кричит, что патроны дорогие, а шестнадцатимиллиметровая плёнка ещё дороже.

Лёха посмотрел на камеру, потом на Роже.

— Лупим короткими и только когда самолёт в прицеле! — произнёс наш герой. — Если промахнёмся, нас отправят клоунами в цирк подрабатывать.

Роже уважительно потрогал корпус, словно проверяя, хорошо ли прикрутили.

— Зато, — философски заметил он, — врать после боя уже не получится.

Тем временем Лёха с Роже почти круглосуточно тренировали тактические приёмы действий в паре. Деревянные модельки самолётов прочно поселились у них в руках, и они крутили ими всё время. Они привыкли к коротким командам так, будто договаривались о манёврах заранее.

К смеху всей эскадрильи они даже в столовую ходили парой — Лёха впереди, Роже сзади справа. Перед раздачей он ловко перестраивался налево, получал поднос, и так же парой они заходили на посадку за стол.

Освоили и «ножницы»: стоило припаханному в качестве «мессера» технику сесть Роже на хвост, как они расходились в стороны и сходились снова почти в лоб, подставляя несчастного механика под Лёхины пулемёты.

К концу недели они уже не обсуждали манёвры. Они просто летали как единый, хорошо отлаженный механизм.

В итоге, когда через неделю Лёха залез в кабину, он не удержался и газанул — самолёт ответил приятным рыком. Дождавшись отмашки флагом с вышки, Лёха с Роже пошли на взлёт, и Лёха вдруг с удивлением понял, что даже восхищается получившимся аппаратом — простым и надёжным, почти честно подготовленным руками людей, которые очень хотели, чтобы британцы проиграли красиво.

Минут через десять показался Реймс. В соответствии с распорядком они пристроились слева от тройки взлетевших британских «Харрикейнов» и прошли над центральной площадью, демонстрируя единство союзников.

Лёха посмотрел на британскую тройку — один мозг и три хвоста, как будто аккуратно связанные верёвочками. Красиво, дисциплинированно и совершенно неповоротливо.

И тут ему вспомнился старый анекдот про Змея Горыныча, которого добрые молодцы-богатыри поймали всем коллективом. Илья Муромец, сев на одну голову, две остальные зажал в руках, и пока Добрыня Никитич «оформлял» Змея сзади, третий герой, Алёша Попович, гладил плачущего Змея по голове и приговаривал: ой, дурной ты, дурной… была бы у тебя одна голова и три задницы — давно бы домой полетел!

Лёха усмехнулся, приветливо помахал ведущему англичан и подумал, что британцам для победы не хватает ровно того же — чтобы количество голов сошлось с числом задниц.

Самолёты разошлись в стороны, развернулись, и учебный бой пары французских «Кертисов» против тройки британских «Харрикейнов» начался.

Ноябрь 1939 года, Аэродром эскадрильи «Ла Файет» под Сюиппом и леса вокруг него.

Почтальон уже перестал удивляться, таская Лёхе письма из далёкой Австралии.

Разорвав конверт, Лёха с удивлением обнаружил, что история с чемоданом и золотом догнала его снова. Папаша Кольтман писал своим крупным, квадратным почерком.