Онлайн книга «Иероглиф судьбы или нежная попа Комсомолки. Часть 1»
|
— Куда-то мы однозначно попадем, — прокоментировал себе под нос наш товарищ под слегка неодобрительные взгляды товарищей. Лёха кивнул, но привычка «подстелить соломку» осталась. Он, уже после собрания, подтолкнул штурмана Сашу Хватова и попросил сходить к Федоруку, флагманскому штурману группы, уточнить детали маршрута, ориентиры и запасные цели. А потом собрал своё небольшое звено и устроил импровизированные учения: разложил на полу карты, карандашом отметил курсы и высоты, и несколько раз прогнал возможные ситуации. Если ведущего потеряли, если поломки, если собьют, если… и ещё миллион вылезло всяких если… — Лучше сто раз прогнать в казарме, чем один раз обосраться в воздухе, ЖПСов то тут нет. — Командир! Не волнуйся ты так, никакие жопсы не случатся! Нормально прокладку сделаем! — внёс своё видение проблемы Жопсов штурман. 23 февраля 1938 года. Небо над базой авиации Мацуйяма императорского флота Японии, город Тайхоку (нынешний Тайбэй). По сигналу ракеты двадцать восемь тяжело нагруженных бомбардировщиков один за другим рванулись с полосы и медленно, с гулом, начали карабкаться вверх. Воздух становился всё прозрачнее и суше, город под крыльями утонул в дымке. Наконец стрелка альтиметра застыла на пяти с половиной тысячах метров. Лёха даже не сомневался — щёлкнул тумблером и дал команду экипажу в переговорное: — Надеть кислород! Доложить. Одной рукой он нацепил маску, подтянул ремешки и подогнал её по морде. Баллон радостно пшикнул ему в нос, запуская в ноздри холодную струю. Дышать стало легче, даже как будто веселее. — С какой же, чёрт побери, высоты эта самая зона смерти начинается? — пробормотал Лёха, подтягивая маску по лицу. — Читал же про этих восходителей на Эверест. Вроде выше какой-то отметки организм сам себя жрать начинает, лишённый кислорода и возможности восстановиться. Тысяч семь или восемь… А на пяти с половиной вроде у них базовый лагерь был⁈ Вот, ни хрена не помню. — он фыркнул в маску и покачал головой. Он искренне удивлялся этим вывертам советской бюрократической машины, ухитрившейся отправить самолёты в Китай без кислородного оборудования, словно здесь предстояло летать не на высотах, а опылять рисовые поля. Лёха стоял насмерть и добился, чтобы все три его машины были укомплектованы полностью. Вот правда, где и как потом заправлять баллоны — отдельный вопрос, но об этом он решил подумать уже после вылета. А сейчас, когда строй шёл на пяти с половиной тысячах, у большинства пилотов группы сердца били учащённо, в ушах звенело, голова кружилась, веки тяжело тянули вниз. Клонит ко сну, тело ватное — первые признаки кислородного голодания. В такой обстановке нельзя было рассчитывать ни на дисциплину, ни на лозунги — только на собственную выносливость, закалку и упрямое желание дотянуть до цели. Облачность под крылом постепенно редела, рвалась на клочья, и вот уже сквозь просветы мелькнула голубая полоска Тайваньского пролива. Она сверкнула холодным светом, а за ней выплыл сам остров — огромный, зелёный, словно изумруд с жёлтыми вкраплениями, вставленный в безбрежную гладь океана. Группа прошла севернее Тайваня, затем вся армада синхронно развернулась вправо. Моторы притихли, сбавив обороты, и началось плавное снижение. Лёха поднял своё звено чуть выше, чтобы лучше видеть всю картину, скользнул взглядом по строю и пересчитал силуэты — все на месте, никто не отстал. |