Книга Иероглиф судьбы или нежная попа Комсомолки. Часть 1, страница 85 – Алексей Хренов

Рычагов кивнул, вытащил из кармана папиросу, закурил и, пуская дым, усмехнулся:

— А вы тут про что? Про Нагасаки?

— Ага, — сказал Лёха. — Думаем, как долететь. Валентин Андреевич вот предлагает подвесные баки из ВАПов смастерить.

— Из ВАПа? — приподнял брови Рычагов. — А что, идея неплохая.

Рычагов глянул на обоих и покачал головой:

— Валентин Андреевич — дерзай! Делай!

И в ангарах закрутилась суета. В мастерских словно кто-то толкнул маховик. По углам зашуршали ящики, скрипнули домкраты, загремели ключи. Появились два здоровенных цилиндра — ВАПы. Ещё утром они пахли химией и ржавчиной, но уже вечером блестели, оттёртые до блестящего металла. Буров сам проверял каждую заклёпку, менял штуцера, прокладывал новые трубки. Молодые китайцы с азартом вертели дрелью, кто-то кувалдой подравнивал крепления, и в грохоте железа рождалось новое.

Сварка полыхала белыми брызгами, дым резал глаза, а в носу стоял острый запах жжёного флюса. Электрик, матерясь сквозь зубы, протянул кабель, и уже к ночи под крыльями СБ появились разъемы. К ним на струбцинах примеряли цилиндры, пока всё не село плотно, без люфтов.

— Держи тут, — командовал Буров, сам залезая на стремянку и затягивая болты. — Вот теперь как родное.

К утру каждый болт был затянут, каждая трубка пристроена и проверена. Под насосы подвели питание, на пульте пилота появилась пара новых тумблеров — «Подвесные». И когда механики, обливаясь потом, отступили назад, под крыльями СБ гордо висели два новых бака. Чистые, гладкие, с едва заметными сварочными швами — словно с завода.

Лёха подошёл, потрогал ладонью холодный металл и хмыкнул:

— Ну, Валентин Андреевич… алхимик ты, мать твою. Из химии — топливо. Из говна и палок — стратегическая дальность.

Февраль 1938 года. Набережная города Ханькоу .

Асфальт блестел после ночного дождя, лужи тянулись зеркалами. Маша шла быстро, зажав подол платья в ладони, чтобы не испачкаться. Запах жареного кунжута смешивался с сыростью, витрины неторопливо поплывали по бокам.

Из арки бокового прохода к ней метнулся оборванец — серый комок с крючьями пальцев. Рывок за подол — и ткань, звеня, натянулась.

— Отпусти! — вскрикнула Маша, испугавшись за почти новое платье.

Оборванец поднял голову, и её неприятно поразил его вид: пятна на коже, щетина, водянистые глаза. Уродец дыхнул плесенью и прошипел на китайском, почти не разжимая губ:

— Где информация. Тебя предупреждали. Они ждать не будут!

Испуганный холод внутри лопнул яркой вспышкой и обернулся бешеной яростью. Маша резко дёрнула платье, его кисть провернулась, освобождая девушку. Она пнула оборванца что было силы носком ботинка и отскочила к витрине, держась лицом к нему.

— Предупреждали? Козлы! — закричала Маша громко. — Уроды! Я вас не боюсь!

Он дёрнулся, попытался подняться, но нога его подвела, и нападавший зашипел от боли. Маша шагнула подальше в сторону.

Вдалеке на набережной мелькнул белый шлем и кобура — китайский полицейский шёл неторопливо, размеренно, обводя улицу взглядом.

— Лёша разбомбит ваши и Токио, и Нагасаки! Пошёл вон от меня! — выкрикнула Маша и рванула по направлению к полицейскому.

Нищий ощерился, показал мелкие зубы — и исчез в арке тем же серым всплеском, как и выскочил.

— Запомни! — бросила она в пустую арку. — Лёшенька не промахивается!