Книга Иероглиф судьбы или нежная попа Комсомолки. Часть 1, страница 86 – Алексей Хренов

Дышать стало легко. Пальто на плечах вдруг оказалось чрезвычайно тёплым. Надо бы рассказать Лёхе… И купить новые чулки — эти уже не спасти. Маша, чуть не плача, рассматривала свои ноги. Какая жалость. Мысли её поскакали в новом направлении.

Февраль 1938 года. Департамент разведки японской императорской армии, город Нанкин .

Пару часов спустя телеграфный ключ застучал в углу лавки на базаре Ханькоу. Короткая радиограмма улетела в эфир, и в центре радиосвязи в Нанкине шифровальщики привычно подняли головы и переписали точки и тире в иероглифы. Кто-то хмуро записал их на бланк, другой проверил подпись и, не произнеся ни слова, передал дальше по цепочке. Бумага скользнула из рук в руки, побывала у дежурного офицера, у дежурного начальника отдела и к утру легла на зелёное сукно стола начальника разведки.

Тот читал медленно, словно смакуя каждую строчку. Потом аккуратно отложил лист, откинулся на спинку стула и задумался. Несколько долгих минут комната наполнилась только тиканьем настольных часов и приглушённым шумом за окном. Наконец он поднялся, подошёл к стене с картой, прищурился, отыскал знакомые названия.

Потом он аккуратно развёл ножки циркуля, отмерил точки на карте, и, не торопясь, приложил его к шкале масштаба, считав получившееся расстояние.

— Хм… — выдохнул он, уголком губ тронув улыбку. — Китайские идиоты. Восемьсот километров. Но получается исключительно красиво. И в случае чего мы же предупреждали.

Он вернулся к столу, нажал на кнопку вызова. Через несколько секунд появился адъютант.

— Передайте это сообщение в штаб разведки флота, — сказал начальник тихо, вызвав искреннее удивление у подчинённого самим фактом сотрудничества армии с флотом. Но уже через несколько секунд лицо адъютанта снова ничего не выражало.

Бумага снова пошла по рукам — теперь уже в сторону моря.

В Нанкине радисты армии, недовольно переглянувшись, загнали текст в шифровальную машину. Телеграфный ключ снова застучал, и радиограмма ушла в эфир.

Февраль 1938 года. Департамент разведки японского императорского флота, город Шанхай.

К утру в Шанхае, в штабе флота, дежурные шифровальщики принимали чужой поток сигналов. Сухопутный код был им непривычен и вызывал искреннее раздражение. Бумага с рядами иероглифов снова легла теперь уже на стол офицера связи, и он, хмурясь, понёс её дальше по инстанции.

Через несколько минут донесение оказалось на столе у начальника оперативного отдела штаба флота. Тот пробежал глазами строки, хмыкнул и бросил в сторону:

— Сухопутные идиоты… Тысяча пятьсот километров! Так и отстучите в порт: по данным армии планируется налёт на вашу базу. Можете ещё от нас добавить — инопланетян!

Февраль 1938 года. Аэродром около города Феньхуя, почти у побережья Восточно-Китайского моря.

Ранним утром аэродром Фэнхуя утопал в сыром тумане. Одинокий бомбардировщик с «солнышком» гоминьдана и странным флагом у хвоста — алые серп и молот на белом фоне над синей полосой — медленно выкатившись на полосу, натужно пошёл в разбег. Под крыльями нелепо болтались две длинные, тяжёлые трубы. Моторы взревели в оглушительном вое, колёса застучали по утрамбованному грунту, пыль завихрилась клубами, провожая машину, которая, казалось, упрямо не хотела отрываться от земли. Но вот рывок — и бомбардировщик, тяжело ревя моторами, сорвался и исчез сером зимнем небе.