Книга Иероглиф судьбы или нежная попа Комсомолки. Часть 1, страница 90 – Алексей Хренов

— Русские… — выдохнул Сэкиси. — Они сделали самонаводящуюся акустическую торпеду и поставили её китайцам вместе с подводными лодками!

И тишина, полная тревожного осознания, что это был вовсе не случайный кусок железа.

Начало марта 1938 года. Особняк губернатора провинции в городе Ханькоу .

За длинным столом с хрусталём и китайским фарфором Лёха сидел, чувствуя, что попал в какой-то странный водоворот. Сун Мэйлин то и дело бросала на него взгляды — не просто любопытные, а с явным интересом, с мягкой улыбкой, будто знала о нём что-то большее. Во время торжественного вручения подарков её ладонь легко коснулась его руки и задержалась чуть дольше, чем позволяла светская условность. Она шутливо обыграла его прозвище — Сам Сунь, и китайская публика вокруг дружно засмеялась, не понимая, отчего он сам смутился.

За столом стоял ровный шум: звякали бокалы, щёлкали палочки, звучали тосты на китайском и их тут же переводили на русский. Лёха, сидя недалеко от хозяйки вечера, чувствовал себя как-то не в своей тарелке: рядом генералы, чиновники, а тут вдруг эта стройная женщина, чуть склонив голову, смотрит прямо в глаза и не спешит отводить взгляда.

Она легко коснулась его запястья, задержала пальцы и с лёгкой улыбкой произнесла по-французски:

— Ле-ша… вы знаете, это звучит почти как la chat — кот. Вы же мартовский? Мартовский кот, капитан… он всегда ищет тепла.

Она сказала это мягко, будто делилась безобидной языковой шуткой. Но её серые глаза смеялись так, что Лёха даже не сразу понял — она его дразнит.

Он кашлянул, отпил вина, стараясь спрятать смущение. Сун Мэйлин откинулась назад, всё так же улыбаясь, и слегка качнула бокал, будто ни при чём.

А Лёха… он, если быть честным, не возражал бы.

Но, во-первых, у него была Маша. Она словно чувствовала, куда и к кому ему предстоит идти, и прямо перед выходом устроила такой марафон, что он удивлялся лёгкой дрожи в ногах. Она выжала его досуха, до последней капли. Поэтому сейчас Лёха был предельно честен сам с собой: ближайшие несколько часов… ладно, час… — он приподнял бровь и хмыкнул, — ну хорошо, полчаса уж точно, он мог смотреть на женщин исключительно как на произведения искусства.

А во-вторых… во-вторых рядом как-то вовремя оказался Павел Рычагов. Он тонко отследил направление взглядов, оценил всю ситуацию и, жуя утку по-пекински, коротко бросил:

— Я бы не стал…

— В смысле? — сделал круглые наивные глаза Лёха.

— Лёша! У неё муж — Чан Кайши. Если помидоры не дороги — вперёд. Но лучше сразу в зад, — с ухмылкой отрезал Павел, и в глазах у него мелькнула ирония, опасность и насмешка сразу.

Лёха фыркнул, отвёл взгляд от сияющей первой леди Китая и понял, что угораздило его вляпаться в игру куда серьёзнее, чем воздушные бои.

Чтобы сбить двусмысленный блеск в глазах Сун Мэйлин, он ловко перехватил палочки и с азартом накинулся на блюда, будто это не банкет с первой леди Китая, а ночной забег в «Якиторию» на углу Чертановской.

— Ну, держитесь, — пробормотал он себе под нос и, не мешкая, щёлк-щёлк, подцепил кусок рыбы, обмакнул в соус, потом тут же прихватил пирожок на пару. Палочки быстро мелькали, так что советские воины только успевали следить глазами за этим шоу.

Сун Мэйлин удивлённо выгнула бровь:

— Вы, капитан, будто родились с палочками в руках.