Книга Хороший брат, страница 4 – Даша Черничная

Я думал, что внутри не осталось ничего, кроме, выжженной пустоты, но я ошибся. Теперь там точно бездна, обжигающая и тягучая, как смола. Удушающая.

— Не думаю, что ты имеешь право задавать этот вопрос, — устало отвечает Марат, подходит ко мне и отбирает недопитый стакан.

— Я имею на это право! — пьяно вскрикиваю.

— Уверен? — спрашивает с наездом Марат и выливает содержимое стакана в фикус.

— Уверен! — я уже ни в чем не уверен. — Отвечай.

— Зачем тебе это знать? — спрашивает с вызовом.

— Маратик, ты берега попутал?

Друг демонстративно вскидывает бровь.

— Просто скажи, куда ты отвез ее?

— Яр, скажи мне: какого черта тебе нужно знать, куда я отвез Наташу? Она больше не нужна тебе, забудь. Отпусти девочку.

— Нет, — не в силах стоять, я плюхаюсь на диван и откидываю голову на спинку.

— Ты сделал, что хотел. Хотел мести — получай, наслаждайся. Хотя что-то не заметно, что ты наслаждаешься.

Не такой мести я хотел, не такой. Марат садится в кресло и закидывает ногу на ногу, сканируя меня взглядом. Какое к чертям наслаждение, когда я горю, испепеляю свою душу. Теперь я точно знаю, что она у меня была.

Я заварил котел ненависти и решил искупаться в кипящей жиже.

— Наслаждаюсь, — закрываю глаза и чувствую, как сильно гудит голова.

— Вижу, — хмыкает безрадостно друг.

То, что было… Это было слишком. Не знал, что близость с девушкой может разнести душу на частицы, на молекулы, которые нереально собрать. До сих пор чувствую запах мороженого на губах.

Она на вкус, как гребаное мороженое, которое теперь нежной сладостью плескается в крови.

— Мне надо знать, где она, — открываю глаза и пытаюсь сфокусировать взгляд на Марате.

Друг медлит, осматривает меня с болезненным выражением на лице:

— Она на городской квартире, в которой идет ремонт. Отцу не звонила.

Это причина, по которой Наташа оказалась в отцовском доме. Ее отец уехал в очередную экспедицию к черту на рога, начал ремонт, а свою дочурку пристроил к нам. Как будто моя жизнь и без этого была чересчур легкой.

Рядом со мной поселился ангел с черными крыльями за спиной и вкусом мороженого на губах.

— Она может что-то сделать с собой? — спрашиваю севшим голосом.

— Об этом надо было думать до того, как ты решил слить ее, — со злостью в голосе бросил Марат.

Я не сливал ее.

Вернее, нет, не так. Всему виной мамаша Карасика. Меркантильная сука, строящая из себя бедную овечку и разрушившая семью моих родителей.

Я должен сделать так, чтобы она исчезла из нашей жизни навсегда и забрала с собой мою сводную сестру.

Я обязательно придумаю что-нибудь с выжигающем в груди желанием оставить ее себе. В конце концов, мы не родственники и не имеем никаких долгов перед общественной моралью. Но черт возьми, лепилось своей матери и я не могу забыть об этом.

Обязательно придумаю куда деть выжигающее в груди желание оставить ее себе. В конце концов, мы не родственники и не имеем никаких долгов перед общественной моралью. Но, черт возьми, ее мать уничтожила мою семью и я не могу забыть об этом.

Распахиваю глаза, подрываюсь с дивана и сметаю все, что стояло на столике. Беру статуэтку, подхожу к бару и крушу бутылки. Реву, как зверь, ломаю мебель, оставляю полосы на стенах, бью дорогущие картины.

Похрен на то, что это чужой дом. Здесь только что разбилось кое-что гораздо ценнее подделки «Оскара».