Книга Хороший брат, страница 78 – Даша Черничная

Все правильно, молчи Марат, молчи. Тут вариантов других быть не может.

— Я тебе что сказала? — Бабу Капу бы в тюрьму строить по струнке заключенных и учить их уму разуму.

Надо отдать должное Марату. Свою ошибку он понял, в руках себя сдержал и даже выдавил улыбку, вытирая мокрое лицо тыльной стороной руки:

— Опасная вы женщина, Баба Капа. Но объясняете доходчиво.

Удовлетворенная и счастливая бабушка кивнула и великодушно разрешила:

— А теперь ложки в руки, и вперед есть суп, а то он остывает.

— Из кого суп? — спросил Марат и, не дожидаясь ответа, принялся лопать еду. Я последовал его примеру, зачерпнул полную ложку и засунул ее в рот.

М-м-м, блаженство!

— Из одного слишком говорливого петьки, — пожав плечами, ответила бабушка.

Вообще, мы с Маратом никогда не отличались синхронностью, но именно в этот момент проявили чудеса. Одновременно закашлялись, и суп полился обратно не только через рот, но и нос, оставляя после себя прекрасный аромат в местах, никак не предназначенных для еды.

— Какие нежные нынче мужчины пошли, — высказала нам свое “фи” Баба Капа и недовольно покачала головой. — Из петуха, говорю, суп, а вы о чем подумали, болезные?

— Ну примерно об этом мы и подумали, — откашлявшись, ответил я за нас двоих.

Баба Капа и вправду удивительная женщина. Накормила нас досыта. Животы реально забиты до отвала. И когда только она успевала все готовить? Да еще так невероятно вкусно.

— Пошли, покажу тебе твою комнату и заодно вещи свои заберу, — сказал я.

— Баба Капа, — уже уходя из кухни окликнул ее Марат. — а какова плата за проживание?

Бабушка моментально оживилась:

— Денег не возьму, сразу говорю. Но, голубки мои, работы вам найду, готовьтесь. Вот скоро картошечка пойдет, копать надо, — бабушка начала причитать, — Я женщина старая и мужские руки мне не помешали бы.

— Какая ж вы старая, Баб Кап? У вас вон удар одной левой такой, что у меня в ухе до сих пор звенит, — усмехнулся Марат.

— Без проблем, Баб Кап, — я попытался сдержать смех. — Нагружайте нас чем вашей душеньке угодно будет, любые испытания пройдём.

— Ты смотри, Ярославчик, дотрындишься у меня, — пожурила меня она.

— Никак нет, — и снова едва по струнке не выровнялся, схватил за локоть своего друга, который с интересом наблюдал за нашим диалогом, и потянул того в комнату.

Смотрю на Марата и вспоминаю себя, когда впервые вошел в этот дом. Замученный дорогой, уставший до безумия. А вокруг все такое необычное, живое и дико интересное.

— Проходи, — я открыл дверь. — Сейчас заберу свои вещи, а ты располагайся.

Мар подошел к окну и потрогал листья на цветке в горшке. Пробовал его на ощупь, потому что сомневался в реальности происходящего. Друг должен был быть в совсем другом месте, в разы менее приятном, чем это. Никаких супов из петушка и герани на подоконнике.

Мне не нравилось то, чем занимался Мар. Я много раз пытался уговорить его уйти из этого места, от этих людей. Но он слишком плотно связан с ними. Их мир далек от цветочков, парящих чаек и медитации на берегу моря. Все мои доводы всегда были безрезультатны и напрасны. Марат был убежден, что занимает свое место и менять его категорически отказывался.

— А где тут туалет? — спросил Мар. — Ванную я видел, а вот все остальное?

— О-о, друг мой. Добро пожаловать в деревню, — довольно хмыкнул я.