Книга Измена. Выбор предателя, страница 79 – Даша Черничная

А тут она уже в сознании. Смотрит будто сквозь весь мир, куда-то вглубь своих демонов.

И с каждой фотографией она все меньше, и меньше, и меньше, пока наконец не превращается в ту самую скелетину, от которой меня торкнуло.

Другой цвет волос, глаз. Но это она — сомнений нет.

— Она находилась в больнице как Кравчук Виктория. Четыре месяца комы. Восемь месяцев была лежачей из-за травмы позвоночника. Карим, там много всего, она реально как с того света вернулась.

Твою мать, девочка! Почему же ты не позвонила, не сказала, что жива! Сама прожила этот ад! Ты ведь сына родила! Хотя бы ради сына позвонила! Неужели думаешь, я бы оттолкнул тебя?

Я подыхал без тебя, Асенька. Если бы не Эмир, реально бы руки наложил на себя. Потому что выл каждую ночь, как мальчишка. Потому что ломало меня, выкручивало наизнанку от боли!

И тебя там в прямом смысле выкручивало!

— Это она, — выдыхаю.

— Карим, я уверен, что тут замешан твой водитель.

— Почему? — вскидываю глаза.

Затапливает злостью. Она окрашивает красным все вокруг.

— Карим, мы пасем его. Он ошивался у дома Виктории… то есть Асият. Мы знаем, где он. И мне кажется, он что-то делал за ее спиной.

— Она бы приехала сюда, если бы знала о сыне, — тихо, но уверенно произношу я. — Она бы не бросила его. В распорках бы приехала за своим ребенком.

Эта истина доходит до меня не сразу. Но совершенно точно — Асият не из тех кукушек, которые забывают о своих детях. Да и видел я ее в первые минуты, когда она только познакомилась с Эмиром. Ноль узнавания.

— Я практически уверен, что она не знает об Эмире, — забивает последний гвоздь в крышку моего гроба Аким.

Закрываю ладонями лицо. Будто весь мир обрушивается на меня, сжигает, крутит, вертит, заворачивает в тугой узел.

— Что мне делать, Карим? — тихо спрашивает Аким.

— Найди Максима. Я хочу поговорить с этой гнидой и узнать, какого хуя он возомнил себя кукловодом чужих жизней, — произношу твердо.

В меня вливается жизнь огромными потоками, так, что перекрывает кислород и больно вдыхать.

— Сделаю. Что с Викто… с Асият?

— Со своей женой я буду разбираться сам.

— Карим, — уже значительно успокоившись, произносит Аким, — хер его знает, что у вас было и почему она сбежала, но… Послушай, ее жизнь пиздец как помотала, постарайся не жестить.

— Учить меня будешь? — шиплю на него.

— Я просто хочу помочь.

— Хочешь помочь — найди мне эту тварь. Я собираюсь выбить из него все дерьмо, которое он наворотил.

Кивает.

— И еще, Карим. Я так и не понял мотивов ее появления тут. Возможно, она хочет уничтожить тебя. А может, забрать сына.

Теперь уже киваю я, и Аким уходит.

А я как побитый пес жду ее.

Мстить хочет. Не знаю как, но, скорее всего, винит во всем меня. Ведь если бы не я, она бы тогда не сбежала. Родила бы, жила себе преспокойно, ребенка воспитывала.

Проходит час, второй, третий. Она давно должна была вернуться, обещала ведь отсутствовать два часа максимум!

И я, переступая через себя, звоню. Абонент недоступен. Начинается дождь. Темнеет.

И мне кажется, что она не вернется и что все это — плод моей больной фантазии. И она на самом деле умерла. Что ни Асият, ни Вики не существует. И Аким на самом деле не приходил.

Но вот они, фотографии. Лежат на столе и обжигают взгляд. Смотрю на каждую из них, наглядно отслеживая цепочку того, как восстанавливалась Асият.