Книга Измена. Выбор предателя, страница 81 – Даша Черничная

— Привет, — говорит тихо и вымученно улыбается.

Я боялась, что он оттолкнет меня. Что выкинет из своей жизни.

Но Карим сгребает меня в медвежьи объятия и вжимает в свою грудь с такой силой, что выбивает из легких воздух. Будто хочет погрузить меня внутрь себя и носить везде и всюду с собой.

— Прости меня, Карим, — шепчу я, не в силах поднять глаза.

— И ты прости меня, Асият, — шепчет в ответ мне в висок.

Я обхватываю его за талию и зажмуриваюсь, потому что понимаю: нет. Не выгонит. Будет злиться, ругать, проклинать. Но не оставит больше. Никогда.

И я снова позорно реву на его плече.

Карим подхватывает меня на руки и уносит в душ. Включает горячую воду и выдавливает на руки гель для душа. Моет мне шею, руки, грудь. Все-все мои шрамы он обводит пальцами, вдавливает их в кожу, будто пытается стереть, но это так не работает.

Когда он натыкается на шрам от кесарева, его взгляд поднимается и встречается с моим.

Да, шрам некрасивый. Уродливый. Шили меня впопыхах и будто бы неумело. Сейчас шьют гораздо красивее. Возможно, это потому, что поступила я экстренно. Или потому, что за операцию никто никому не заплатил, вот со мной и обращались не очень. А может, думали, что я не жилец.

Поджимаю губы и опускаю взгляд.

Поднимаю руки, инстинктивно пытаясь закрыться от своего бывшего мужа.

— Нет, — твердо говорит он и просит мягче: — Не прячься от меня. Пожалуйста.

Он продолжает мыть меня, становясь на колени и водя умелыми пальцами меж моих ног, а после поднимается:

— Для меня ты самая красивая, — запускает руку в мои короткие волосы. — Всегда была. Даже на вот такую — практически прозрачную — колом встает, стоит только увидеть. Ни на кого не стоял за эти годы. Веришь?

Киваю.

— Да.

Я слышала. Там, на кладбище.

— Мне плевать, как ты выглядишь сейчас. Я готов на любое преступление, лишь бы ты осталась рядом со мной. Лишь бы все, что сейчас происходит, не оказалось сном или игрой моего воображения. Ведь больше всего на свете я боюсь того, что ты растворишься. Что на самом деле тебя нет.

Его голос прерывается.

Я обхватываю его за плечи и притягиваю к себе, осыпаю поцелуями и шепчу в губы:

— Я больше никогда… никогда не исчезну. Я так люблю тебя, Карим…

Целует меня, ласкает.

— И я тебя. Больше жизни люблю, Асенька.

Ася

Карим выносит меня из душа, кутает в свой огромный халат, который пахнем им. Прикрываю глаза и тяну носом этот запах, впитываю его в себя, пропуская через каждую клеточку. Счастливо жмурюсь.

Исмаилов снова берет меня на руки и выносит в спальню, кладет на кровать.

Мы просто лежим, смотрим друг на друга.

У противоположной стены слабо горит лампа, по большей части скрывая наши лица друг от друга.

— Я думала, мой ребенок умер, — говорю тихо, потому что понимаю, что настало время все объяснить. — Мне сказали, что моя дочь умерла.

— Кто сказал? — Карим спрашивает мягко, но я знаю: там, под личиной, гораздо больше тяжелых эмоций.

Смотрю Кариму в глаза:

— Ты знаешь кто.

— Я убью его, — тихо произносит Карим.

Я безвольно молчу, не прошу Карима не делать обещанного. Лишь надеюсь, что все сказано на эмоциях и его люди не позволят ему это сделать.

— Я думала, ты не ищешь меня. Что забыл обо мне, вычеркнув из жизни. Что воспитываешь ребенка от другой женщины, живешь с ней счастливо и даже не вспоминаешь обо всем.