Книга Развод. Больше не люби меня, страница 21 – Даша Черничная

Близится окончание моего испытательного срока, и я очень надеюсь на то, что вопросов к моей работе не возникнет. Я не знаю, насколько мне придется здесь задержаться, но хочу делать все идеально.

— Давай, Санечек, переделывай отчет и снова присылай мне, — командует Мария Павловна.

— Там снова что-то поменяли?

Я не успеваю отслеживать изменения, они происходят слишком часто.

— Привыкай, Саш. То ли еще будет. Кстати, твой испытательный срок подходит к концу, ты же помнишь?

— Да, конечно. Как считаете, меня оставят?

— Давно у нас не было таких ответственных молодых сотрудников, — смеется по-доброму. — Думаю, у тебя все будет отлично.

— Спасибо! — выдыхаю. — Мне очень нужна эта работа и деньги.

— Не переживай. В понедельник я поговорю с начальством и сообщу тебе результаты.

— Спасибо вам тысячу раз!

— Ой, перестань, — хмыкает.

Я дорабатываю до вечера и еду за Милкой в сад.

Я пристроила дочь в детский сад. Не знаю, куда закинет нас судьба, но пока что уезжать отсюда мы не планируем.

Милка пересказывает мне весь свой день. В большом государственном саду дочери нравится куда больше, чем в частном и супернавороченном со сложной не по годам образовательной программой.

Не успеваем мы приехать домой, как тут же на крыльцо выбегает Федя. Встревоженный, перепуганный.

— Что случилось?

— Ма, там папа… — начинает испуганно.

Костя мне названивал все это время. Боже, что он только не говорил мне. В какой-то момент я подумала, что у него случилось биполярное расстройство личности, потому что мужа словно мотало из стороны в сторону.

То он рассказывал мне, что я единственная и неповторимая. Любовь всей его жизни. Самое главное и самое ценное. Что дом без меня и детей потух.

Жаловался на жизнь и работу, говорил, что ничего не хочет больше. Умолял вернуться, просил прощения.

А на следующий день звонил и кричал, какая я сука, что никому не буду нужна с двумя детьми, а особенно с больным ребенком.

Каждый разговор непременно сводился к тому, что деньги он мне не вернет, говорил, чтобы я не рассчитывала на алименты.

Что с ним происходит, я не понимаю.

Что происходит со мной, я тоже не понимаю.

Да, круговорот проблем затягивает, и времени у меня остается совсем немного, но вот ночами… ночами я периодически вою в подушку, осознавая, как печально просрана оказалась жизнь.

Начинать заново всегда тяжело — все новое, начиная от места жительства и заканчивая окружающими людьми.

Хотя я еще надеюсь на то, что Костик придет в себя и с миром вернет мне мои деньги.

— Мам, папа в доме, — Федя смотрит на меня испуганно.

— Ты впустил его? — округляю глаза.

— А что мне делать было? — разводит руками.

— Да, конечно, прости, Федь.

— Папа приехал?! — Милка складывает ладошки и счастливо улыбается: — Мой папочка приехал! Папуля!

Срывается первой, забегает в дом.

— Он один приехал? — спрашиваю у Феди и тоже иду в дом.

— Да, сам.

— Что хочет, не сказал?

— Не-а, — разводит руками. — Мы с ним только про меня говорили. Он спрашивал, как у нас тут. Просил комнату показать.

— Ты показал?

— Ну да.

Злость на сына необоснована, я это понимаю. Он оказался меж двух огней. Но для него не изменилось ничего по отношению к отцу или ко мне. Как и прежде, он любит его. Любит меня. Нет причины, по которой он не может пустить отца в свою комнату.