Книга Белоснежка для босса, страница 114 – Алёна Амурская

— Твари... - выдыхаю я, не сдерживая злости. — Какие же они больные твари!

Батянин оборачивается, и в его глазах мелькает мрачное удовлетворение моей реакцией.

— Мы уже сломали его игру, Лиза. Еще зимой, на свадьбе Волчарина. Яна и я разыграли спектакль в переговорной. Мы знали, что нас подслушают шпионы Германа. Я тогда специально, громко и четко заявил Яне, что тайное завещание отца — пустышка. Что я давно вывел активы, переписал устав и юридически уничтожил любую возможность забрать корпорацию через наследника. Это была игра, которая на самом деле являлась чистой правдой. Просто я сделал это, чтобы Герман потерял к Яне интерес как к ключу от сейфа и перестал на нее охотиться. Она и так от него натерпелась.

Я хмурюсь, пытаясь сложить логическую цепочку в своей не привыкшей к таким многоходовочкам голове.

— Подожди, Андрей, — я смотрю на него снизу вверх. — Если он узнал об этом еще зимой, на свадьбе... почему он сорвался с катушек только сейчас? Зачем ему меня преследовать? Почему он взбесился именно сейчас?

Батянин мрачнеет так, что, кажется, в кабинете меркнет свет. Он тяжело садится обратно в кресло и смотрит на меня взглядом человека, который объявляет о начале войны.

— Потому что Герман — параноик и контрол-фрик, — объясняет он холодно. — Он никому не верит на слово, тем более мне. Да и подслушанный разговор для него — не доказательство, а скорее мотив действовать. Так что все эти месяцы, с самой зимы, Мрачко тратил миллионы. Нанимал лучших теневых юристов, аудиторов, хакеров и пытался найти лазейки в новых уставах «Сэвэн», чтобы оспорить переоформление моих активов. Верил, что я блефую. А к тебе он подбирался просто по инерции — искал слабое звено, прощупывал мою броню и пытался выведать хоть какую-то зацепку.

Батянин внезапно подается вперед и сжимает обе мои руки в своих.

— Сегодня утром, Лиза, — говорит он, глядя мне прямо в глаза с такой пронзительной серьезностью, что у меня перехватывает дыхание, — его адвокаты официально сложили оружие. Они подтвердили ему, что мой зимний блеф оказался абсолютной, юридически безупречной правдой. Лазеек нет. Завещание мертво. Его многолетний план окончательно и бесповоротно обратился в прах.

Я сижу, не шевелясь, переваривая услышанное.

По идее, казалось бы, Батянин переиграл его по всем статьям. Но почему тогда мне так страшно? Почему Батянин так напряжен?

— Так это же... победа? — робко предполагаю я.

— Это сорванная чека, — жестко припечатывает он. — Герман больше не получит корпорацию. Для него в этом направлении больше нет выгоды и холодного расчета, который держал его в рамках. Иллюзия того, что он умнее всех, рухнула сегодня утром.

Батянин сжимает мои пальцы еще крепче, словно боится, что я сейчас исчезну.

— Теперь у него осталась только голая психопатия и жажда мести. Он загнан в угол, Лиза. Ему нечего терять. И теперь он будет бить не ради денег, а просто ради того, чтобы сделать мне больно. Выпотрошить морально и уничтожить. В его глазах ты... - он делает тяжелый выдох. — Ты моя главная уязвимость. Так что считай, что охота уже началась.

Я нервно сглатываю при этом зловещем напоминании.

Внезапно напряжение в лице Батянина неуловимо спадает. Металл в глазах сменяется чем-то глубоким, почти домашним, и он мягко проводит большими пальцами по моим напряженным скулам, бережно и успокаивающе.