Книга Белоснежка для босса, страница 145 – Алёна Амурская

Герман горько усмехается, качая головой.

— Не совсем... Видишь ли, у меня произошел системный сбой. Я сам не понял, как это случилось. Гормоны? Феромоны? Какая-то идиотская химия, которую я не могу контролировать? — Он смотрит на меня с каким-то извращенным научным интересом. — Эта твоя вечная нелепость... Кофе на мои брюки, падения в лужи на ровном месте... А тот дурацкий детский пластырь с динозавриком, которым ты заклеивала мне палец?

Герман вдруг делает короткую паузу, и его глаза темнеют от нахлынувших воспоминаний.

— Знаешь, ведь в тот день я только что проглотил очередное унизительное поражение от Батянина. Я был в бешенстве. Я сидел в машине и ждал тебя именно для того, чтобы похитить. План был прост: затолкать тебя в салон, увезти и уничтожить Андрея, забрав то, на что он так отчаянно пускал слюни. Но ты полезла за этой чертовой ручкой, уколола меня, а потом стала суетиться, дуть на царапину... и меня буквально парализовало, Лиза. — Он качает головой, словно до сих пор не может поверить в собственную слабость, и подается ко мне ближе. — Мой собственный организм отказался мне подчиняться. Я хотел причинить тебе боль, собирался отдать приказ охране, но просто не смог пошевелиться. Эта химия... она меня сковала. Твоя энергетика. Такая теплая, искренняя, до одури живая. Ты просто взяла и пробила мою броню. Ты забралась мне под кожу.

У меня внутри всё леденеет, хотя внешне я остаюсь абсолютно спокойной. Мозг лихорадочно сопоставляет факты.

Тот день... обеденный перерыв, его черная машина, порезанный палец... Господи. Я ведь тогда стояла на волосок от гибели, даже не подозревая об этом. Моя дурацкая привычка жалеть всех подряд буквально спасла мне жизнь, замкнув его психопатическую логику. Получается, моя эмпатия — это и есть мой единственный щит против него.

Его пальцы скользят с моей щеки на затылок, зарываясь в волосы.

— Для меня эта зацикленность на женщине — нечто абсолютно новое. Это дикий природный парадокс. Но, черт возьми, я не хочу его уничтожать. Я наслаждаюсь этой болезнью. Ты для меня — как порция кислорода в этом душном мире. Мы идеально дополняем друг друга: моя сила и твоя теплота.

Поддавшись собственным рассуждениям и возбужденный своими же словами, Герман резко наклоняется вперед. Его губы властно, с агрессивным напором накрывают мои и терзают несколько мучительно долгих секунд.

Внутри меня всё сжимается в тугой комок паники, но я концентрирую всю свою волю. Приказываю каждой мышце своего тела расслабиться. Не отшатываюсь и не отворачиваюсь, а принимаю этот поцелуй, отыгрывая навязанную мне роль покорности и смирения.

Я закрываю глаза и думаю только об одном: Андрей скоро меня найдет. Я должна продержаться.

Герман тяжело, со свистом втягивает воздух и отстраняется. В его глазах полыхает темная похоть.

— Я мог бы взять тебя прямо сейчас, на этом ковре, — жарко шепчет он, проверяя мою реакцию, прощупывая границы дозволенного. — И ты бы слова не сказала. Ты бы не пискнула, верно?

— Верно, — абсолютно спокойно и ровно соглашаюсь я, глядя прямо в его безумные глаза. Без вызова и страха, просто констатируя условия нашей сделки.

Моя покорность действует на него возбуждающе, и Мрачко самодовольно улыбается. Его глаза горят больным азартом.