Книга Белоснежка для босса, страница 72 – Алёна Амурская

Батянин наконец трогается с места, чтобы направиться в мою сторону.

Он идет сквозь толпу с той врожденной, пугающей грацией хищника, перед которым люди расступаются сами собой на уровне инстинктов. Движется по прямой, игнорируя попытки особо настырных гостей вклиниться со своими вопросами или замечаниями, и останавливается так близко, что я физически ощущаю исходящий от него жар.

Непроизвольно делаю судорожный вдох и чувствую его парфюм — едва уловимый, дорогой аромат с нотками кожи и горького дерева. В офисе генеральный всегда строго соблюдал границы, держал дистанцию, которая казалась незыблемой. Сейчас же это — прямой захват моего личного пространства. Бесцеремонное вторжение на мою территорию, которое раньше он себе так агрессивно никогда не позволял.

Секунду он возвышается надо мной, изучая сверху вниз, а затем наклоняется ниже, почти к самому лицу. В его черных зрачках полыхает холодное, яростное пламя — та же мрачная, сокрушительная сила, которую я видела во время его разговора со скользким Дибиром Давидовичем Агаевым и его подельником Вованом. Но сейчас эта мощь направлена на меня. И к ней примешивается что-то новое, от чего сердце начинает биться в горле. Нечто жесткое, собственническое и первобытное.

И где только тот прежний лояльный и рассудительный генеральный директор, к которому я привыкла? Перед кем я стою? Этого человека я не просто не узнаю...

Кажется, я его даже боюсь.

— Надо поговорить. Прямо сейчас, — его голос звучит негромко, но в нем лязгает металл.

Это не просьба. Это приказ без варианта отказа, не терпящий возражений. В нем нет места для «нет».

— Да... но я думала, мы поговорим позже, после банкета... - растерянно лепечу я, окончательно дезориентированная и ошеломленная своими открытиями.

— Нет, — отрезает он с такой пугающе жесткой фамильярностью, что я невольно вздрагиваю. — Ты пойдешь со мной прямо сейчас. Идем.

Его пальцы внезапно смыкаются на моем запястье, словно стальной капкан. Этот захват не оставляет шансов. Не дожидаясь ответа, он рывком разворачивает меня и подталкивает в сторону выхода, заставляя следовать за собой.

За всю дорогу он не произносит ни единого слова, и это молчание давит на меня сильнее любых обвинений. Оно тяжелое и плотное, как свинцовое одеяло, под которым я не могу дышать и чувствую себя так, словно меня выдернули из реальности и бросили в жерло вулкана. Всё происходит слишком быстро.

Батянин прорезает пространство, словно ледокол, и мне приходится практически бежать за ним, спотыкаясь на своих парадных каблуках. Он поводит меня через зал быстрым, жёстким шагом, будто вокруг нет никакой сотни гостей с любопытными взглядами, которые жгут спину. Да и мне самой не до них. Я ощущаю только этот железный захват на своей руке и сумасшедший ритм собственного сердца, которое бьется где-то в горле.

Краем глаза вижу, как Яна резко дергается вперед, но Короленко удерживает ее за плечо и качает головой. Его лицо непроницаемо, но в глазах читается ясная мысль: не вмешивайся.

Я пытаюсь идти в ногу с Батяниным. Правда пытаюсь. Но каблуки и тихий страх, который леденеет где-то под рёбрами, — всё это предательски сбивает ритм. На третьем шаге я спотыкаюсь, чуть не рухнув прямо на паркет, и сердце с перепугу ухает куда-то в пятки.