Книга Белоснежка для босса, страница 70 – Алёна Амурская

Боже мой...

Мир вокруг начинает мелко дрожать. Я чувствую себя человеком, который нашел в старом чулане забавную игрушку, долго вертел её в руках, смеясь над странной формой, и только сейчас понял, что держит в руках активированную бомбу с выдернутой чекой.

В памяти, как в замедленной съемке, начинают одна за другой всплывать наши «случайные» встречи у остановок. Человек, который тоже называл себя Германом... Теперь, сквозь призму ледяного страха, я вижу всё, с ним связанное, иначе. Каждое свидание, каждый наш разговор происходили в «слепых зонах» — подальше от всевидящего ока камер наблюдения, подальше от парадного входа в корпорацию, от бдительных охранников и турникетов.

Он ведь ни разу — ни единого раза! — не переступил порог здания корпорации «Сэвэн». Хотя рассыпался в уверениях, что он крупный инвестор и присматривается к нашим проектам. Но разве настоящие инвесторы не жаждут признания? Разве они не заходят в офис с гордо поднятой головой, привлекая к себе внимание шуршанием дорогих костюмов и уверенным голосом?

Но только не этот Герман.

Он жался к тени и хитроумно караулил меня там, где человеческий поток стирает лица, а всевидящее око камеры превращается в бесполезный декор. Для него объективы были хуже чумы.

А его поразительная, почти святая лояльность к моим косякам и промахам?

Его мягкость в моменты, когда любой нормальный мужчина уже давно бы вышел из себя и вспылил или хотя бы вежливо высказал вслух своё раздражение?

Откуда вообще взялся этот маниакальный, неоправданный интерес к простушке, которая не давала ему ни малейшего повода для флирта, не кокетничала, не завлекала?

Самое тошнотворное в том, что я ведь чувствовала эту странность. Ощущала кожей некую липкую неестественность его внимания. Но я малодушно отмахивалась, убеждая себя не зацикливаться на «безобидных чудачествах» человека, который для меня ничего не значил.

Как же я ошибалась!

Теперь всё встало на свои места. Герман крутился рядом со мной вовсе не ради романтики или моих красивых глаз. Весь этот маскарад, все эти нелепые комедии с падениями в лужи и прочими чересчур мягкими реакциями на неприятности — лишь камуфляж. Тщательно продуманный образ «безобидного дурачка», за которым скрывался холодный расчет. Если внутри корпорации завелись шпионы, значит, против Батянина ведется война на уничтожение.

И я, сама того не осознавая, стала фигурой в этой партии. Пешкой, которую пытались использовать на доске чужие, грязные руки.

Не зря мне казалось, что за мной следили.

Через меня прощупывали почву, искали слабые места в броне Батянина. А я... я была преступно беспечна. Я выбалтывала ему незначительные подробности своей жизни, делилась рабочими моментами, вскользь упоминала какие-то мелочи из быта корпорации, которые мне казались несущественным мусором. Но для профессионала этот «мусор» мог стать бесценным фрагментом мозаики.

Господи, что же я наделала?

Пальцы начинают мелко дрожать, и я прячу руки, чтобы никто не заметил моей слабости. Всё внутри сжимается в тугой, болезненный узел от одной мысли: всё это время рядом со мной находился враг. Враг важного для меня мужчины, который сейчас стоит в нескольких шагах от меня. Я сама открывала ему двери, сама позволяла подходить ближе, улыбаться, входить в доверие...