Книга Белоснежка для босса, страница 69 – Алёна Амурская

А сейчас пазл складывается.

Вован идёт с поднятой головой, но глаза у него бегают. И когда он проходит мимо, он бросает мимоходом на меня взгляд исподлобья. Злой, угрожающий и трусливый одновременно.

Внутри всё неприятно холодеет от мысли, что я тоже была в его отчётах с того момента, как Батянин назначил меня своей временной секретаршей. Я — со своими разговорами, маршрутом “дом-работа”, со своими детьми и привычками. Даже когда молчала, даже когда думала, что живу своей маленькой жизнью, где меня никому трогать неинтересно.

Господи, как же жутко.

Вован шпионил. Реально шпионил за всеми нами. За корпорацией, за Батяниным. А Батянин это знал и... не желал показывать ему свое отношение ко мне, чтобы что? Чтобы его конкурент не воспользовался этим? Кому именно Вован сливал информацию..?

Конкурент...

Был один такой, которого боссы часто обсуждали. Как же его звали?

Я судорожно напрягаю память.

Это было до новогодних праздников, когда я работала в приемной генерального. Совет директоров корпорации за закрытыми дверями у Батянина обсуждал «его» почти ежедневно. Но там, в стенах корпорации «Сэвэн», звучала только сухая, как щелчок затвора, фамилия: Мрачко. Она казалась мне тогда просто странной, почти комичной, неподходящей для грозного конкурента, способного пошатнуть дела семерых боссов...

Стоило об этом задуматься, как последние кусочки пазла встают на свои места в ошеломляющей догадке, от которой у меня на секунду темнеет в глазах.

Господи, как же я могла забыть?

Но сейчас сознание услужливо швыряет меня на два года назад. В тот вечер, когда я только-только разошлась с мужем, едва сводила концы с концами и сдавала койко-место Яне — тихой, очень серьезной девчонке, которая казалась мне просто удачей в тот трудный период...

В вечер появления Артура Короленко.

Для меня тогда он был просто огромным хмурым мужчиной с тяжелым взглядом, от которого хотелось вжаться в стену. Он ввалился в мое пространство и в процессе настойчивых расспросов о Яне отрывисто, почти грубо назвал это имя...

«Ты слышала что-нибудь про Германа Мрачко?»

У меня всё холодеет внутри, когда я вспоминаю тот его вопрос.

Тогда Короленко произнес это имя целиком, чеканя каждый слог, со странным, почти осязаемым нажимом. Словно не спрашивал, а выплевывал яд, который копился в нем годами. Но два года назад я была слишком беспечна. Имя влетело в одно ухо и мгновенно вылетело в другое — я лишь пожала плечами. Откуда мне было знать, каких «старых знакомых» может искать этот пугающий человек у моей квартирантки? Я просто ответила короткое «нет», и он ушел, оставив после себя едкий шлейф иррационального страха и липкой ледяной тревоги. А Яна так больше и не появлялась у меня тогда. Она вообще не вернулась и словно испарилась из города, бесследно исчезнув на целых два года...

...Герман Мрачко!

Это имя сейчас бьет мне в виски набатом.

То самое имя, которое я всего полчаса назад произносила с кокетливым смешком, забавляя гостей историей про своего «чудаковатого поклонника». Я так самозабвенно расписывала его нелепость: как он падает из-за меня в лужи, как спокойно улыбается мне снизу вверх, строя из себя безобидного влюбленного придурка.

Имя, которое оборвало смех у Яны и после которого Короленко пошёл к Батянину, как по сигналу тревоги.