Книга Белоснежка для босса, страница 8 – Алёна Амурская

Ни о чем больше не думая, я стремительно лезу в свою сумку за влажными салфетками и пластырем. Этого добра у меня с собой всегда полно — спасибо детям, приучили.

Я так быстро роюсь в сумке, что сама поражаюсь, сколько там всего: позабытые конфеты, пустые фантики и детские стикеры-наклейки. Даже пластиковая фигурка супермена из киндер-сюрприза вывалилась на сиденье вместе с пачкой детских пластырей с принтом из зелёных динозавриков на цветной стороне.

Герман не шевелится, только смотрит на меня: пристально и тяжело, как угрюмый дикий кот, которого застали врасплох в клетке. Но когда я осторожно беру его руку, чтобы вытереть, он не отдёргивает её. Только чуть напрягается, словно это прикосновение для него слишком личное.

Салфеткой аккуратно промакиваю кровь. Машинально — чисто по привычке из-за детей, — активно дую на царапину.

— Не щиплет? — бормочу виновато и залепляю пластырем. Динозаврики на пальце взрослого мужика-бизнесмена выглядят довольно странно. — Извините, других пластырей нет. И этот крепко держит. Он водостойкий.

Я обеспокоенно кошусь на Германа, опасаясь, что он снова начнет материться.

Всё это время он молчит, глядя на меня сверху вниз так странно, что я бы уже сбежала, если бы руки не были заняты его царапиной. По его лицу пробегает что-то похожее на растерянность. А потом исчезает, как будто он её проглотил. Обозленный прищур куда-то исчезает, взгляд становится отстранённым и зависшим. Секунду назад в нём было напряжение, злость, готовность наброситься на меня с агрессией...

А теперь он просто сидит и смотрит на свой палец, как будто не верит, что кто-то позаботился о нём.

Воздух в салоне густеет от какой-то непонятной тишины. Шкафоподобный водитель всё это время сверлит меня глазами и тоже молчит. Потом медленно, как-то нарочито осторожно переводит взгляд на своего окаменевшего клиента. Такое впечатление, что у него внутри бегает маленький паникёр с транспарантом «Мы все умрём».

— Герман, извините, ну правда… — повторяю я умоляюще. — Не думала, что так получится, просто помочь хотела. Вот… ваша ручка… — протягиваю ему дорогущий источник неприятностей и примирительно добавляю: — Очень красивая. Жалко было бы, если бы ее потеряли.

Герман наконец моргает, возвращаясь в реальность. Снова смотрит на пластырь, разглядывая динозавриков… а затем, прямо как тогда, в кафе, когда я опрокинула на его брюки кофе, коротко произносит:

— Ничего страшного. Мне уже пора ехать.

Я отступаю назад, и дверца мягко захлопывается изнутри.

Черная машина трогается с места, оставляя меня на обочине со странным чувством, что я попала в чужую, очень мутную историю. И так и не поняла, почему она показалась мне такой напряжённой. Я всего лишь заклеила пластырем палец, а этот Герман отреагировал так, будто я его дубиной по голове ахнула.

Ох, уж этот чудик-инвестор! Вечно с ним какие-то непонятки. Наверное, все его внутренние тараканы родом из детства.

— Ну ты где там? — Юлька окликает меня издали со скамеечки. — Я уже думала, ты записалась в волонтёры перекладывать бумаги на заднем сиденье!

— Почти, — нервно смеюсь я и возвращаюсь к ней.

Она с любопытством интересуется:

— Это кто был?

— Клиент… какой-то чудной, — пожимаю плечами. — Инвестор какой-то. Второй раз его встречаю и второй раз умудряюсь накосячить: то кофе на него пролила, то вот теперь палец поцарапала.