Книга Запах маракуйи. Ты меня не найдешь, страница 104 – Татьяна Никольская

Я закрываю глаза, прижимая сумку к животу. Прощаюсь с призраком в чёрном внедорожнике. С тем, что могло бы быть, если бы мы были другими людьми.

— Прости, — шепчу я в такси, уже не зная, кому именно — ему, себе или нашему сыну, который спокойно сосёт пальчик, не подозревая, какие миры только что разминулись за тонким стеклом автомобильных окон. — Но так будет лучше. Для всех.

Машина выезжает на проспект, ведущий из центра. Я больше не оглядываюсь.

Март за окном — не весна, а её злая пародия. Снег почернел, осел, обнажив грязные проплешины асфальта и жёлтую, убитую траву. Воздух влажный и колючий, пахнет талым льдом и выхлопами. Он въедается в стёкла и окрашивает всё в цвет тоскливой безнадёги.

Альберт стоит перед моим столом. Его обычно бесстрастное лицо сегодня — маска сдержанного поражения. Он кладёт передо мной тонкую папку.

— Краснодар. Отчёт. — Он делает небольшую паузу, словно давая мне время подготовиться. — Екатерины Сокольской там нет. Ни по указанному в кадрах «Hospitality Solutions» адресу её матери, ни в близлежащих клиниках, ни в арендованном жилье. Мать, Ирина Николаевна Сокольская, жива и здорова. Никаких операций, никакого ухода не требуется.

Я слушаю, не двигаясь. Слова падают в тишину кабинета, как камни в пустой колодец. Глухой, одинокий звук.

— Агенты проверили всё, — продолжает Альберт, голос ровный, но в нём слышна усталость от бесплодной работы. — Опросили соседей по адресу, проверили логи подключения к интернету с её рабочего аккаунта. Геолокация действительно указывает на Краснодар, но это VPN-сервер. Очень качественный. Профессиональный. Она… она создала полноценную легенду.

Он замолкает. Больше докладывать нечего. След обрывается. Не упирается в стену — он просто растворяется в воздухе. Она не просто сменила номер. Она инсценировала отъезд, подделала основания, использовала технические средства, чтобы запутать следы. Она провела целую операцию прикрытия. И сделала это безупречно.

Не «почти безупречно». Безупречно.

Раньше такое мастерство, такое упорство в желании скрыться вызвало бы во мне злость, смешанную с холодным восхищением. Соперник достойный. Игра усложнилась.

Сейчас ничего этого нет. Есть только один, простой и чудовищный факт: её нет.

Она исчезла. Не из моей жизни — с этим я как-то смирился, выстроил внутри пустоты некое подобие порядка. Она исчезла из реальности. Из поля зрения. Из любой досягаемости. Она стала призраком, который стёр сам все следы своего существования.

Я снова чувствую животный страх.

Он поднимается откуда-то из самого низа, из тёмных, древних отделов мозга, не связанных с деньгами, властью или стратегией. Парализующий страх за дорогого мне человека.

С ней что-то случилось. Что-то настолько ужасное, что заставило её не просто бежать, а полностью перечеркнуть себя, выстроить стену из лжи и технологий. Или… или «что-то» — это я сам? Моё прошлое поведение было настолько чудовищным, что единственным спасением для неё стало полное стирание?

— Босс? — голос Альберта доносится сквозь нарастающий гул в ушах.

Я поднимаю на него взгляд. Должно быть, я выгляжу ужасно, потому что он делает едва заметный шаг вперёд, будто готовясь подхватить.

— Всё. Прекращайте поиски, — говорю я. Голос звучит хрипло, чужим. — Активные. Оставьте только пассивный мониторинг цифрового следа. Если её профиль… если с ним что-то случится. Если он деактивируется. Мне доложить.