Книга Запах маракуйи. Ты меня не найдешь, страница 106 – Татьяна Никольская

Она видит меня. Её лицо озаряется улыбкой, и она машет рукой, ускоряя шаг. А потом её взгляд падает ниже. На мои руки. На выпуклость под ними. Улыбка застывает, сползает с лица, как маска. Она останавливается в двух метрах, и я вижу, как в её карих глазах происходит стремительная смена декораций: радость, недоумение, шок, расчёт, снова шок.

— Катя… — она произносит моё имя не как приветствие, а как вопрос ко вселенной.

— Привет, Дениз, — говорю я, и голос мой звучит удивительно спокойно. Гораздо спокойнее, чем я чувствую. — Садись.

Она медленно подходит, садится на край скамейки, не сводя с меня глаз. Её взгляд прилип к моему животу.

— Это… что… как? — она не может собрать слова в предложение.

— Я беременна, — констатирую я факт. Просто, без эмоций. Как будто сообщаю погоду. — Семь месяцев.

Она молчит, переваривая. Я вижу, как в её голове щёлкают шестерёнки. Календарь. Даты. Наша последняя встреча в Анталье. Её брат.

— Семь с… — она начинает и замолкает. Потом смотрит мне прямо в глаза. — Катя. Это…

Я знаю, что она хочет спросить. Я вижу этот вопрос на её губах: «Это Демира?»

— Это был мой бывший парень, — перебиваю я её, чётко, быстро, как заученную мантру. — Из Москвы. Мы встретились случайно, когда я вернулась. Одна ночь. Глупость. Ошибка. Он ничего не знает. И не должен знать.

Ложь выходит легко. Я репетировала её перед зеркалом, перед Лизой. Я вложила в неё все нужные детали: сожаление, досаду, желание забыть. Но, глядя в глаза Дениз, я понимаю — она не покупается. Она слишком умна. И слишком хорошо знает своего брата. И меня.

— Бывший парень, — повторяет она медленно, изучая моё лицо. — И ты… решила оставить ребёнка. Одна.

— Да. Это моё решение. Только моё.

— А почему… почему ты скрывалась? Почему говорила, что в Краснодаре? — её вопросы становятся всё острее, она уже не шокированная подруга, а следователь, который нащупал слабину в показаниях.

— Потому что не хотела вопросов. Сочувствия. Осуждающих взглядов. Я хотела спокойно всё обдумать и решить. А потом… уже решила. Так проще.

Дениз отводит взгляд, смотрит на голые ветви дерева перед нами. Её пальцы теребят прядь волос. Я знаю этот жест. Она нервничает. Не верит.

— Катя… — она начинает снова, тише. — Мы с тобой друзья. Ты можешь мне доверять. Если есть проблемы… если кто-то… — она не договаривает, но слово «Демир» висит в воздухе между нами.

Сердце сжимается от дикой, предательской надежды. Сказать ей. Вывалить всё. Прошлое, ненависть, боль, последнюю ночь, его «останься», свой страх, свою ярость, своё решение. Облегчиться хоть на грамм. Иметь рядом кого-то, кто знает всю правду. Кто мог бы понять.

Но тут мой сын, будто чувствуя смятение, сильно и чётко толкается изнутри. Рука сама ложится на то место, где была эта волна жизни. И этот простой, физический контакт возвращает меня в реальность.

Это не просто моя тайна. Это — его безопасность. Его будущее. Я не могу рисковать. Ни на йоту. Даже ради дружбы. Даже ради облегчения своей души.

— Никаких проблем, Дениз, — говорю я твёрдо, заставляя себя смотреть ей прямо в глаза. — Всё именно так, как я сказала. Случайность. Решение. И точка.

Она видит в моих глазах не упрямство, а сталь. И отступает. Но не сдаётся.

— Хорошо. Я верю тебе. — Она лжёт, и мы обе это знаем. — Но… что теперь? Ты одна в Москве? Где живёшь?