Книга Запах маракуйи. Ты меня не найдешь, страница 119 – Татьяна Никольская

И я знаю, что это должно быть. Море.

Не то море, что я знала. Не бирюзовое, пахнущее олеандрами и роскошью, обрамлённое шикарными отелями Антальи. Нет. Настоящее море. Простое. Великое. Серое или синее — не важно. То, что шумит, дышит, меняет цвет и бесконечно. То, перед чем чувствуешь себя песчинкой и частью чего-то вечного одновременно.

Я начинаю планировать как операцию. Цель: побережье Чёрного моря. Не Сочи с его гламуром и толпами. Не Анапа с её шумом. Что-то тихое, забытое, советское. Место, куда не поедут те, чей мир вращается вокруг пафоса и денег.

Я нахожу его в глубинах интернета: пансионат «Волна». В двух часах езды от Сочи, в сторону Абхазии. Старое трёхэтажное здание 60-х годов, недавно отремонтированное, но без изысков. Фотографии показывают пустой галечный пляж, сосны, спускающиеся к воде, и террасу со старыми плетёными креслами. Тишина. Покой. Никаких «всё включено», аниматоров и баров с коктейлями. Идеально.

Я бронирую номер на вторую неделю июня, на самое начало сезона, когда ещё нет жары и толп. Беру самый простой, на первом этаже, с выходом в сад. Планирую маршрут: ночной поезд до Адлера (отдельное купе, чтобы не беспокоить других), потом такси до «Волны». Никаких следов в авиарегистрах. Минимум цифрового следа.

Лиза, когда я рассказываю ей, хмурится.

— Кать, ты уверена? Так далеко, одна с ребёнком…

— Он должен увидеть море, Лиза. Не на картинке. Вживую.

— А если… — она не договаривает, но я знаю, о чём она. О тени, которая может настигнуть нас где угодно.

— Там тихо, — говорю я твёрдо, больше убеждая себя. — Там нас никто не найдёт. Это не Анталья. Это — другая планета.

Я покупаю всё необходимое: новый дорожный горшок, складную коляску-трость, детский солнцезащитный крем и панамку на завязках. Упаковываю чемодан, проверяю список десять раз. Каждая деталь продумана. Это моя вылазка за пределы крепости. Первая за долгое время.

В день отъезда я кладу спящего Дениса в переноску, он даже не просыпается. Лиза везёт нас на вокзал, её лицо бледное от волнения.

— Ты позвонишь, как приедешь? Каждый день?

— Буду звонить каждый день, — обещаю я, целую её в щёку. — Не волнуйся. Всё будет хорошо.

Я поднимаюсь в вагон, нахожу своё купе. Укладываю Дениса на нижнюю полку, устраиваюсь рядом. Поезд трогается, Москва начинает уплывать за окном — сначала фасады, потом промзоны, потом дачи и леса.

Денис просыпается, садится, прижавшись ко мне, и смотрит в окно широко раскрытыми глазами. Для него это — новое чудо. Мир, который движется.

А я сижу, обняв его, и смотрю в ту же темноту.

— Всё будет хорошо, — шепчу я ему, чувствуя, как его маленькое, тёплое сердце бьётся в унисон с моим. — Мы едем к морю. Это подарок тебе. Только тебе.

И пытаюсь убедить себя, что этот подарок облегчит мою боль. Боль, смешанную с тоской к тому, кого я недавно видела совсем рядом...

Дениз входит в мой кабинет без стука. Это её почерк — прямолинейный, не терпящий возражений. Я поднимаю взгляд от контракта, который не могу прочесть уже час — буквы сливаются в серую массу.

Она останавливается посреди комнаты, оглядывается. Взгляд её скользит по стеллажам с архитектурными макетами, по чёрной доске с застывшими графиками. Он останавливается на мне.

— Боже, Демир, — говорит она тихо. — Ты выглядишь как смерть.