Книга Запах маракуйи. Ты меня не найдешь, страница 39 – Татьяна Никольская

Это длится мгновение. Или целую жизнь.

Я прихожу в себя первой. От ощущения собственной слабости, от осознания того, что я только что сделала. Что оно во мне только что сделало.

Ужас, тошнотворный, с примесью безысходности, обрушивается на меня. Я отталкиваюсь от него не силой, а каким-то судорожным, животным рывком.

— Нет, — это стон, полный самоотвращения.

Я не вижу его лица. Не могу. Я наклоняюсь, хватаю с пола папку — этот проклятый символ всего — и бегу. К двери. К выходу. Из его логова. Из плена его запаха, его власти, из плена самой себя.

Я выскакиваю в лифт, тычу в кнопку своего этажа. Только когда двери смыкаются, я позволяю себе дрожать. Всё тело бьёт крупная дрожь. Губы горят. На них — вкус его губ и вкус моего позора.

Я проиграла. Снова. Самой себе.

Он знал. Он всегда знал, где моя слабость. И я только что подтвердила это ему.

Стажировка, мечта, карьера — всё это теперь висит на волоске. Не потому что он уволит. А потому что я сама, своим собственным телом, своим откликом, дала ему над собой власть, против которой мой разум бессилен.

Лифт останавливается. Я выбегаю в коридор своего корпуса, торопясь добраться до комнаты, до своей маленькой, ненадёжной крепости. Но я знаю — стены не спасут. Потому что самое страшное чудовище теперь не снаружи. Оно внутри меня. И оно отзывается на его прикосновения.

Она снова убежала.

Стою посреди гостиной, и по жилам всё ещё разливается горячий адреналин, замешанный на ярости и триумфе. И на чём-то ещё. На чём-то, что заставляет мой пульс биться в висках тяжёлыми, глухими ударами.

Её ответный поцелуй.

Он не был поддакиванием, не был капитуляцией. Это был выстрел. Взрыв той самой дикой, неподконтрольной энергии, которую она так упорно в себе подавляет. Она ненавидела себя в этот момент. Я видел этот ужас в её глазах, прежде чем она сорвалась с места. Но факт остаётся фактом: её тело помнит. Оно признаёт моё. В нём живёт тот же голод.

И это одновременно и бесит, и опьяняет.

Она думает, что выиграла время, сбежав. Она ошибается. Она просто дала мне новую информацию к размышлению. Новый повод для следующего хода. Охота входит в самую интересную фазу: когда добыча начинает вести себя непредсказуемо.

Я подхожу к бару, наливаю виски. Пью залпом. Тепло растекается по груди, немного притупляя острые грани внутри, но не заглушая их полностью. Ничто не может заглушить этот вкус на моих губах — вкус её ярости и маракуйи.

Нужно сменить обстановку. Вывести её из состояния защищающейся мыши. Показать, что игра может вестись на разных полях. И мне в голову приходит идея. Идеальная по своей простоте и коварству.

Максим.

Мой старый друг, точнее, товарищ по бунтарской юности в Москве. Он сейчас в Анталье, у него тут пара концертов в рамках тура. Громкий, харизматичный, не обременённый излишними комплексами рок-музыкант и композитор, который добился всего сам, приехав в Москву откуда-то с юга. Как и она. Эта мысль почему-то режет.

Но Максим — идеальный элемент. Он разбавит токсичную концентрацию между мной и Катей. Создаст видимость неформальной, светской встречи. А главное — я смогу наблюдать за ней в новой роли. Не стажёрки, не жертвы преследования, а… женщины в обществе. Как она будет держаться? Будет ли пытаться использовать Максима как щит?