Книга Запах маракуйи. Ты меня не найдешь, страница 44 – Татьяна Никольская

Дениз.

Его сестра. Его слабое место. Его ахиллесова пята.

Он может играть со мной в кошки-мышки, давить, манипулировать. Он может чувствовать ко мне это дикое, неуправляемое влечение. Но Дениз — это другое. Это кровь. Это ответственность. Это та часть его мира, которую он, судя по всему, искренне любит и защищает с первобытной силой. И вид того, что к этой части проявляет интерес вольный, неподконтрольный Максим, сводит его с ума.

План рождается мгновенно, инстинктивно, как ответный удар.

Если он давит на меня, используя мою мечту, то почему бы не оказать давление на него, используя его сестру? Не напрямую. Просто… поддержать Дениз. Укрепить её независимость. Помочь ей отстоять своё право выбирать. Максим или кто-то другой — не важно. Важен принцип. Каждый шаг Дениз к свободе — это шаг к ослаблению его тотального контроля. Это щель в его броне.

Мысли несутся вихрем, но я сижу неподвижно, отрезая идеально кусочек рыбы. Стратегическое озарение придаёт сил. Я перестаю быть просто мышью. Я вижу поле боя.

А потом происходит касание.

Сомелье наливает вино. Я тянусь за бокалом воды в тот же миг, когда Дамир поправляет салфетку. Его пальцы, длинные, тёплые, скользят по моему обнажённому запястью. Мимолётно. На долю секунды.

И этого достаточно.

Молния ударяет от точки соприкосновения прямо в низ живота. Глухо, горячо, предательски. Я дёргаю руку, как от ожога, проливаю воду. Лёгкая паника, извинения. Дениз смеётся, Максим что-то говорит. А я чувствую, как горит кожа на руке. Как будто он оставил там метку.

Я поднимаю глаза и ловлю его взгляд. Он не улыбается. Он просто смотрит. И в этом взгляде — знание. Он почувствовал мою дрожь. Он понял всё. Его глаза говорят: «Видишь? Ты не железная. И мы оба это знаем».

Я снова отворачиваюсь, к Максиму и Дениз, к их живому, увлекательному спору о современной музыке. Ищу спасения. И наблюдаю, как Дамир всё мрачнее смотрит на них. Как его вмешательство в разговор о моей работе звучит резко, почти грубо. Он защищает меня от лёгкой насмешки Максима? Нет. Он метит территорию. Напоминает всем (и мне в первую очередь), кто здесь хозяин. Это лишь усиливает мою решимость.

Ужин заканчивается. Я чувствую себя выжатой, как лимон. Каждое случайное касание, каждый его взгляд стоили мне титанических усилий. Мы прощаемся и уходим с Дениз, оставляя мужчин одних. Кажется, им есть о чем поговорить.

Идти в комнату не хочется. Мне нужно успокоиться, переварить. Я направляюсь в сторону сада. Сад ночью волшебен. И тих. Настолько тих, что я почти сразу слышу голоса, доносящиеся из-за высокой живой изгороди. Это мужские голоса. Гневные, резкие, перекрывающие шум далёкого прибоя.

— …не в твоём вкусе, Максим! — это голос Дамира, низкий, вибрирующий от бешенства.

Я замираю, прижавшись к стволу пальмы.

— Это что, предупреждение?

— Это констатация факта. Ты — проходящее увлечение. Она — моя сестра. И дочь Кая Озкана. Не делай из неё свою фанатку.

Тишина. Напряжённая, тяжелая.

— Оставь её в покое, — говорит Дамир, и в его тоне уже не ярость, а холодная опасность. — Это не просьба.

— Понял. Ценный кадр — можно. Сестра — нельзя. Чёткие правила, как я и ожидал от тебя. Не переживай, Рудин. Я просто поболтал с красивой девушкой. А насчёт твоей стажёрки… Будь осторожен. Такие, как она, не ломаются. Они… взрываются. И обжигают.