Книга Наши запреты, страница 175 – Лина Мур

Рубен грубо хватает меня за подбородок и специально сжимает его так, чтобы я заскулила от боли. Это вызывает на его губах счастливую улыбку.

— Ну вот, теперь ты точно проснулась и полностью отдала мне своё внимание. Я скучал, — произносит он, отпуская мой подбородок, и проводит пальцем по моей щеке.

Я мычу, требуя, чтобы он убрал изоленту с моих губ.

— Только поклянись, что будешь кричать, — требует он, наклоняясь ко мне, а я прищуриваюсь. — Лейк, клянись, иначе не разрешу тебе разговаривать со мной. Клянись, что закричишь для меня. Клянись. Клянись. Ну, клянись.

Рубен канючит, как мальчишка. Эти его карие глаза, милое личико и умение манипулировать людьми, посредством эмоций и живой мимики делали ужасные вещи с людьми. Я это видела.

Я киваю ему.

— Класс, — радостно жмурясь, он сжимает кулаки и трясёт ими.

Боже, а когда-то мне казалось, что я его любила. Вот этого мудака. Психопата.

Резкая боль вспыхивает на моих губах. Кожа на губах рвётся, и я вскрикиваю, а затем кричу ещё громче, чтобы удовлетворить Рубена. Он смеётся и хлопает мне, когда я высовываю язык, чтобы слизать кровь. Грубый удар по щеке откидывает меня прямо в сторону каменной стены, и я бьюсь головой, в ней моментально всё свистит.

— Нет. Плохая девочка. Нет, — он поворачивает к себе мою голову и, причмокивая, облизывает мои губы. Меня сейчас стошнит. — М-м-м, я забыл вкус твоей крови. Она так хороша… боже, Лейк, почему ты бросила меня? За что? Я же всё делал для нас. Для тебя. Я защищал тебя.

— Ты убивал людей, — выдыхаю я.

Рубен обхватывает мою голову и опускается на колени передо мной. Он гладит моё лицо, с нежностью рассматривая меня. Он ведь это делает искренне. Самое страшное, что Рубен не играет, он просто больной.

— Они хотели забрать тебя у меня. Они хотели разрушить нас и настраивали тебя против меня. У меня не было выбора. Ты же понимаешь, что у меня просто не было выбора?

— У тебя был выбор, но ты выбрал убийства, а не нормальную жизнь со мной. Рубен, ты же… в мафии, — с горечью в голосе шепчу я.

— Я дома, Лейк. Здесь меня любят. Здесь никто не называет меня психом. Они ценят меня и хорошо платят. Я теперь богат. У меня много денег. Я заработал много денег, Лейк, а тебе никогда не придётся работать. Ты будешь дома, как всегда. Будешь ждать меня. У нас будет то, чего ты меня лишила. У нас будет своя семья, Лейк. Но сначала тебе придётся убедить меня в том, что ты больше не убежишь и не подставишь меня, поняла? — произносит Рубен, и нежность сразу же сменяется безумной агрессией в его глазах, он снова стискивает моё лицо так, что, кажется, будто хочет раздавить мой череп. Я скулю от боли и, кажется, даже слышу хруст, когда он отпускает меня, и вся голова вспыхивает огнём, а сознание куда-то тонет.

Рубен подскакивает на ноги и начинает метаться передо мной, хмурясь, и что-то обдумывая.

Я дура. Прости, Доминик, ты был прав. Я ни черта не знала, во что ввязываюсь. Прости меня.

— Зачем тебе это? — хриплю я.

— Ты?

— Да, я. Разве… разве у тебя не появились другие любимые игрушки?

— Полно, но никто не похож на тебя. Ты была моей первой любовью, любовницей, моей семьёй. Ты принимала меня вот таким, какой я есть. Ты не пыталась исправить меня или же вылечить. Ты поощряла меня, делала со мной безумные вещи. Пока с тобой что-то не случилось. Но ничего, Лейк, ничего, я снова сделаю тебя такой же сумасшедшей как раньше.