Книга Наши запреты, страница 44 – Лина Мур

— Врёшь.

— Вероятно, но уж точно ты не мечта моей жизни, так что я не собираюсь травмировать себя, чтобы угодить тебе. Я умная, Доминик, и не попадусь в твои ловушки. И да, если ты снова хочешь доказать себе, что я шлюха, как и остальные, то уже проиграл. Я принесу тебе свежую одежду, — фыркнув, выхожу из ванной комнаты и бегу в спальню. Только там я могу немного перевести дыхание. Меня раздражает и возбуждает его наглость. Я не могу позволить себе ни капли симпатии к нему, потому что мне снова будет больно, ведь это ошибка. Это всё изначально ошибка. Нет. Я не нарушу свои запреты. Нет. Хватит.

Достаю из шкафа свежее бельё, чистые спортивные штаны и футболку. Со стопкой одежды в руках возвращаюсь в ванную комнату, а Доминик так и стоит у стены, где я его оставила.

— Вот. А я пока сменю постельное бельё. Когда закончишь, позови меня, и я отведу тебя обратно. Далее, ты примешь антибиотик, обезболивающее и поешь. Не намочи швы, — не глядя на него, кладу одежду на раковину и быстро ухожу, закрыв за собой дверь.

Пока он там, я могу быстро просмотреть комментарии. Убираю подушки, но не вижу своего мобильного. Снимаю постельное бельё, осматриваю тумбочку, заглядываю под кровать, его нигде нет. Вот же засранец, он забрал его с собой. И это обидно. Я была добра к нему, а он лишает меня работы. Нормальной работы, которая не убьёт меня, не запрёт в тюрьме и даст мне денег. Сукин сын. Это ещё одна причина, по которой я буду взращивать к нему ненависть.

Глава 7

Доминик

Я рано научился наблюдать, выжидать и находить нужную информацию. Слишком рано, я бы даже так сказал. Даже если я и выглядел на семь лет, но был умным и хитрым. Я всё слышал и слушал, запоминал информацию, а потом использовал её, когда не сдавал домашнее задание. К примеру, однажды соседка рассказывала маме о том, что Рина Тейлор, старушка с соседней улицы, попала в аварию и разбилась, потому что писала сообщение, пока вела машину. Я не был готов к реферату по английской истории и выдумал, что у меня «день тишины», как у евреев. Об этом я тоже где-то услышал. А также я упомянул миссис Тейлор и сделал её своей двоюродной бабушкой. Расплакался, размазывая сопли по лицу и изображая страдания, и всё получилось. Мне разрешили просто сидеть и слушать рефераты остальных. Тогда я понял, что сила в информации и моём умении давить на жалость, чем я всегда легко пользовался. Это помогало мне во многих вещах, а также избегать наказания, даже когда нас с Грегом ловила полиция. Я быстро выдумывал душещипательную историю, почему мы, оказались пьяными в двенадцать лет, ревел, бился в истерике, просил о помощи и защите, Грег легко подхватывал моё настроение, и мы снова были в выигрыше. Я всегда выигрывал. Всегда выходил сухим из воды, и с годами мои умения стали ещё лучше. Я могу сымитировать любую эмоцию. Могу даже правдоподобно биться в конвульсиях, выглядеть мёртвым или падать в обморок. Никто не ожидает такого от мужчины, особенно от меня. И это всегда помогает мне добиваться своего.

Когда дверь за Лейк закрывается, я отталкиваюсь от стены и спокойно дохожу до душа. Включаю его, настраивая воду, и раздеваюсь. Не могу сказать, что мне не больно, но уже не так ужасно, как было несколько часов назад. Боль присутствует, но головокружения нет, слабость осталась, и я готов двигаться дальше. Я могу спокойно ходить сам и уже вставал, пока Лейк косила газон. И это было смешно. Такая маленькая и миниатюрная женщина таскала огромную газонокосилку за собой со скоростью милого поезда. Эта женщина неугомонная и с паническими атаками. Теперь я знаю о ней больше.