Книга Твои условия, страница 119 – Лина Мур

— Это твоё прошлое, а не настоящее, просто помни об этом. Да, это отвратительно и омерзительно. Но это не ты. Это было не твоим решением. Это было не твоими словами. Это было не из-за тебя, Михаил, а потому что, как ты и сказал, Грег был психически больным педофилом. Мы понятия не имеем, что он сделал бы, когда ты бы вырос. Он педофил, Михаил. Его интересовали дети, а не взрослые. Это твои воспоминания, ты не можешь их изменить. И тебе лучше быстрее всё вспомнить, чтобы не изводить так себя. Ты ни на что уже не повлияешь. Не вини себя, ладно?

— Это трудновыполнимо, — бормочет он. — Я же мог забрать Павла с собой. Я мог ему помочь и вернуть в семью. Почему я не сделал этого? Почему ребёнок пропал?

— Не знаю. У меня нет ответов на твои вопросы. Но ты тоже был ребёнком, Михаил. Ты был ребёнком. Ты не мог думать обо всём на свете и уж точно не знал, что в будущем Павел станет твоим врагом. Но чтобы помочь и себе, и ему, если ты так хочешь, то нужно разобраться с этим. Мы спустимся вниз, дождёмся Алекса и всё узнаем, а потом будем думать дальше. Идёт?

— Идёт, — вздохнув, кивает он.

Беру его за руку и веду вниз. Не знаю, как помочь ему. Он так глубоко переживает за всё, что не смог сделать, что я чувствую бессильную злобу. Грег сдох, а мы страдаем дальше. Это просто нечестно.

Лейк поддерживающе улыбается нам, когда мы садимся на софу. Она протягивает Михаилу пирог с персиками и взбитыми сливками. Он его обожает. Но в этот раз Михаил, отказываясь, качает головой. Дело дрянь.

— Так, мы с бурбоном. Кому налить? — Роко покачивает бутылкой в руках, пытаясь немного развеселить всех.

На его вопрос все руки взмывают вверх.

— Тебе нельзя, — показываю я на Лейк, и она супится.

— Нечестно, — шепчет она.

— Мика, мы разберёмся, — Дрон кивает Михаилу, и тот улыбается ему.

— Как замужняя жизнь? — интересуется Михаил.

— Потрясающая, — откликается Роко, разливая всем алкоголь.

— Задница не болит? — хмыкаю я.

— Иди ты, — брат передразнивает меня и несёт в нашу сторону напитки. — Даже если и болит, то мне всё нравится.

— Значит, ты снизу? — смеюсь я. — Мне всегда было это интересно. Вы ни разу не признавались, кто у вас сверху, а кто снизу.

— Они меняются, — улыбается Михаил.

— Откуда ты это знаешь? — прищуриваясь, спрашивает Роко, падая рядом с мужем на диван напротив нас.

— Знаю. Дрон немного покривился, когда сел. Ты рухнул, как мешок с дерьмом, на бедро, так как у тебя тоже болит задница. Вы меняетесь, — отвечает Михаил.

Дрон сразу же краснеет, а Роко закатывает глаза.

— Это не так.

— Тогда сядь нормально на задницу, — прищуривается Михаил.

Мы вместе с Лейк смеёмся, когда Роко показывает средний палец, но не меняет своего положения.

— Я же говорил, — довольно тянет Михаил, сделав глоток бурбона. — У обоих задницы болят.

— Мы можем перестать говорить о нашем сексе и о наших задницах? — спрашивает, Дрон, качая головой, и вертит в руках бокал с бурбоном. Но там его так мало, чуть-чуть на дне, потому что он сильно восприимчив к алкоголю.

— Можем поговорить о Греге, который решил жениться на мне. Который хотел сделать из натурала гея и изнасиловал мою мать, чтобы поиграть в семью со мной и Павлом. Хотите? — горько хмыкнув, Михаил опрокидывает в себя всё содержимое бокала.