Книга Хулиганка для ботаника, страница 76 – Виктория Рогозина

Матвей плюхнулся на диван, откинувшись, как будто весь его мир вдруг сжался до этих нескольких квадратных метров. Он не сразу заговорил, а через пару секунд все же тихо сказал:

— Стейк и гарнир. Любой… — и жестом указал официанту на меню.

Отец молча наблюдал за сыном, пока тот откидывался на спинку кресла и расстёгивал пиджак, будто освобождая себя от лишнего бремени. Когда Матвей всё же встретился взглядом с ним, Алексей Иннокентьевич не стал тянуть время, спросив:

— Как она? Орлова. Как она себя чувствует?

Матвей покачал головой, взлохматив пятерней свои волосы. Он выдохнул, но в голосе отца чувствовалась забота, как и в его взгляде.

— Не очнулась ещё... — голос Матвея стал тихим, и он на секунду замолчал. — Но прогнозы врачей… оптимистичные.

Отец кивнул, понимая, что это всё, что можно было сказать. Он знал, как важен для сына этот момент, как непросто он переживал всё это. Похищение Алисы было не просто угрозой её жизни, это было и личной травмой для Матвея. Алексей инстинктивно понял, что между ними не просто случайные отношения. Всё было гораздо глубже, чем казалось.

— Ты, похоже, очень переживаешь за неё. — отец всё-таки сказал это, не скрывая своего наблюдения.

Матвей на секунду застыл, будто удивлён вопросом. Потом наклонился вперёд, теребя край салфетки пальцами.

— Она... — начал он, но замолк, будто не знал, как правильно это сформулировать. — Это… сложно объяснить.

Алексей Иннокентьевич сделал глоток воды и, поставив бокал на стол, медленно сказал:

— Удивительно всё-таки, как жизнь складывается. Отец хотел отобрать у собственной дочери… всё.

Матвей хмыкнул, не поднимая глаз:

— Мир не без уродов.

Они оба помолчали. В ресторане играла ненавязчивая джазовая мелодия, за окном мерцали огни вечернего НеоПолиса.

— Помнишь, — вдруг сказал Алексей, — в родительский день? Она тогда спустила его с лестницы. Не зря. С характером девочка. Сильная.

Матвей кивнул. Он тогда не знал всех деталей в отношениях Алисы и ее отца, только слышал, что Сергей бросил её на бабушку и всё. А теперь… теперь пазл складывался.

— Она думала, что её за это отчислят, — добавил Алексей, глядя на сына. — Была уверена, что на этом её путь в колледже закончится.

Матвей вздохнул и проговорил:

— Неудивительно. С такими стартовыми условиями… любой бы так подумал.

Отец чуть прищурился, как будто вспоминая тот день, и с лёгкой усмешкой продолжил:

— А я тогда предложил ей деньги. Компенсацию за… моральный ущерб, так сказать. Думал, она не откажется. А она… отказалась. Без колебаний.

Матвей удивлённо посмотрел на него, чуть приподняв бровь. Улыбка отца стала шире, добрее:

— Впервые кто-то отказался от денег. Удивительное чувство, знаешь? Будто на секунду веришь, что не всё в этом мире покупается.

Матвей тихо рассмеялся, чуть качнув головой.

— Вот уж действительно… она другая.

Матвей откинулся на спинку дивана, вяло ковыряя вилкой в стейке, потеряв к нему всякий интерес. Он будто колебался, прежде чем заговорить, а потом всё же произнёс:

— Пап, а у тебя нет случайно контактов… Тамары Васильевны?

Алексей Иннокентьевич, только собравшийся отпить из бокала, замер и посмотрел на сына с лёгким удивлением:

— Директрисы? Школы, где училась Орлова?

Матвей кивнул.

— Могу найти. Могу даже адрес школы дать… и квартиры. Только объясни, зачем она тебе?