Книга Развод в прямом эфире, страница 70 – Анастасия Ридд

Маша задумчиво щелкает ручкой, а ее глаза вдруг загораются холодным огнем.

— Значит, мы не должны допустить подобное развитие событий, — серьезно заявляет сестра Глеба. Мы не будем играть в их игру. Мы поменяем правила. Ален, ты не пойдешь туда жертвой. Ты идешь туда главным бухгалтером, свидетелем и… режиссером. У нас есть не эмоции, у нас есть факты. И есть хронология».

Она разворачивает ноутбук ко мне.

— Смотри, — Маша тычет пальцем в экран. — Первая точка — твой день рождения, прямая трансляция. У нас есть запись. Вторая — показания Светланы из отдела кадров и финансовые документы. Третья — аудиозапись разговора Оксаны в кафе, где она признается, что всё знала и решила использовать. Четвертая — переписка Олеси с подругой, где она хвастается, что заберет у сестры всё. Пятая — акт о закрытии салона по надуманным причинам, который инициировал Роман через свои связи. Ну и шестая — угрозы в сообщениях и история с куклой. Это уже не просто измена, Ален. Это — системная травля с целью запугивания и лишения средств к существованию.

Я слушаю её, и меня наполняет странное спокойствие. Боль отступает, уступая место четкой, ледяной ясности, и я осознаю, что больше не чувствую себя преданной женой. В этот момент я чувствую себя настоящим следователем, который вышел на финишную прямую.

— И последнее, так сказать, решающее звено, — добавляет Глеб, указывая на самую массивную папку отца. — Финансовые махинации в особо крупном размере. Растрата. Подлог документов. Это уже не семейный скандал, а уголовное дело. Отец подал заявление сегодня утром. И, я надеюсь, через пару дней, ко времени эфира, у следователя уже будет достаточно оснований для возбуждения дела. Хотя, конечно, я не уверен, что они работают настолько быстро.

Я смотрю на Глеба с его непоколебимой верой в меня, на хрупкую девушку Машу стальной волей и понимаю, что именно они являются моей командой и моим телом.

— Значит, план такой, — говорю я. — Я не спорю с ними. Я не оправдываюсь. Я как свидетель обвинения. Я четко представляю доказательства по пунктам. Как отчет. Их истерики, их слезы, их обвинения — это будет лишь фон, который подчеркнет мою выдержку. А в кульминации…

— В кульминации, — подхватывает Маша, и на её губах появляется едва заметная хитрая улыбка, — мы бьем по главному. Не по измене, о которой все уже говорят. А по тому, что для Ромы важнее всего — по его репутации бизнесмена, по его деньгам и самое главное, по его свободе.

Глеб медленно кивает.

— Я позвоню отцу. Он даст знать следователю, чтобы тот был на связи. И чтобы необходимые бумаги появились в нужный момент, — заключаю я.

* * *

Вечер перед эфиром я провожу не за заучиванием отдельных фраз, а с детьми. Мы лепим из пластилина, рисуем, смеемся — словом, прекрасно проводим время. Я крепко обнимаю их перед сном и рассказываю добрую сказку со счастливым концом. Они — моя самая главная награда, и ради них я приду к конечному результату.

На следующий день я надеваю не броское платье для жертвы, а строгий костюм цвета мокрого асфальта, который говорит о собранности. Маша делает мне сдержанный макияж и помогает собрать волосы в строгий пучок.

— Ты идеальна, — говорит она. — Ты выглядишь как человек, у которого есть что сказать. И которого бесполезно перекричать. Сдержанная, уверенная женщина, борющаяся за правду.