Книга Тамбовский волк, страница 43 – Виктория Рогозина

Рано утром в понедельник в комнату буквально ворвалась Регина, громко хлопнув дверью и сбросив с плеч рюкзак. Она сияла — свежая, загорелая, будто наполненная летним солнцем, несмотря на осень за окном.

— Поля! Ты не представляешь! Это были лучшие выходные! — Регина эмоционально зажестикулировала, сбрасывая кеды и усаживаясь на кровать. — Мы поехали к Вике в дачный дом — костёр, гитара, кальян, куча еды... Господи, я впервые так отдохнула! И, кстати, ты видела, как я выложила сторис с батута? Ты бы умерла со смеху!

Полина, ещё окончательно не проснувшись, зевнула, сидя на краю кровати, и кивнула, улыбаясь. Регина разливалась соловьём, не умолкая ни на секунду — как хлынувшая река.

— А как у вас тут всё прошло? — наконец спросила она, чуть наклоняясь вперёд. — Первая вечеринка первокурсников и я пропустила! Что я упустила?

Полина потянулась, чуть смутившись, и тихо сказала:

— Познакомилась с твоим Артёмом. Такой интересный парень... Есть повод пригласить его к нам в гости. Или где-нибудь пересечься.

Регина резко подалась вперёд, глаза у неё загорелись, и в следующее мгновение комната наполнилась радостным визгом.

— Ааааа! Поля! Серьёзно?! Он тебе понравился?! Боже, да! Да! Мы обязательно что-нибудь устроим! — она захлопала в ладоши, запрыгала на месте, едва не перевернув подушку и скинув с кровати рюкзак. — Ты не понимаешь, я уже всё вижу! Мы как-нибудь всё организуем, может, настолки у нас, может, киношку, мм?

Полина рассмеялась и покачала головой.

— Сначала умыться, а потом — хоть киношку.

Девушки, смеясь и перебрасываясь шутками, направились в умывалку. Там, стоя у раковин, они чистили зубы, умывались ледяной водой, стараясь проснуться. Регина всё ещё тараторила — уже о расписании на неделю, о том, как скучала по Полине, и как срочно нужно разобрать осенний гардероб.

Вернувшись в комнату, они начали переодеваться — выбирая между комфортом и тем, как выглядеть на лекции «случайно идеально». Полина натянула любимую рубашку и джинсы, Регина — юбку и свитер, и, напоследок забрызгавшись духами, девушки, смеясь, выбежали из комнаты, чтобы успеть на первую пару.

Первая пара была по английскому, и вся группа, словно сговорившись, встретила её с тяжёлым вздохом. Аудитория в старом корпусе была душной, с поскрипывающими стульями и тусклыми лампами под потолком. На кафедру вышел преподаватель — Леонид Минаварович, худощавый мужчина с вечной папкой под мышкой и скучным голосом, от которого у многих моментально начинало слипаться в глазах.

Он начал лекцию привычно — монотонно, растянуто и с той самой особенностью, которая каждый раз заставляла студентов переглядываться: его дикция была настолько смазанной, что порой казалось, будто он просто проглатывает слова.

— So, the... uh... phonetic patterns in... British English... they, uh... distinguish... uh... from... mmm... lexical stress...

Студенты напрягались, кто-то прищуривался, стараясь угадать по артикуляции, кто-то стучал пальцами по тетради, теряя нить рассуждений. Когда кто-то с задней парты не выдержал и переспрашивал, Леонид Минаварович начинал нервничать, отводил взгляд, запинался и почему-то ускорялся — от чего всё становилось ещё менее понятно.

Денис, сидевший рядом с Полиной, с каждой минутой выглядел всё отчаяннее. Он то листал словарь, то пытался вникнуть в конспект, то просто хватался за голову, будто надеясь выжать из неё хоть что-то полезное.