Книга Тамбовский волк, страница 44 – Виктория Рогозина

— Я сдаюсь, — выдохнул он, сцепив пальцы на макушке. — У меня уже буквы перед глазами прыгают.

Полина чуть склонилась к нему, улыбнувшись:

— У меня потом спишешь.

Денис поднял глаза, будто увидел спасательный круг в штормящем море английской фонетики, и с облегчением выдохнул:

— Спасибо, Кнопка. Ты — чудо.

Леонид Минаварович монотонно бубнил над тетрадью, а потом вдруг замер, поднял голову и с трудом сформулировал на английском:

— What… is the difference between intonation and stress… in… mmm… sentence meaning?

Он окинул аудиторию ожидающим взглядом, в котором читалось: «Ну кто-нибудь? хоть кто-нибудь?..» Студенты исподлобья смотрели на преподавателя, стараясь не встречаться с ним глазами. Несколько человек опустили головы, судорожно листая конспекты в поисках хоть какого-то зацепа.

И только одна рука медленно поднялась — Полина. Леонид Минаварович оживился, с благодарной улыбкой кивнул:

— Yes, yes, please.

Полина немного смутилась, но собралась с мыслями и уверенно заговорила:

— Intonation helps to convey the emotional tone of the sentence, while stress emphasizes the most important words, changing the meaning depending on what we stress.

В аудитории повисла краткая тишина. Кто-то из девочек хмыкнул, Денис одобрительно кивнул, а Леонид Минаварович даже расправил плечи.

— Very good, Polina, — сказал он с неожиданной чёткостью. — Very clear answer. Excellent.

Он вернулся к лекции с чуть более воодушевлённым тоном, будто эта короткая вспышка понимания зарядила его энергией.

Но не все в аудитории выглядели так же вдохновлённо. Надя, сидевшая через ряд, медленно повернулась к Полине и смерила её взглядом, в котором читалось всё: презрение, зависть, раздражение. Её губы презрительно скривились, а пальцы нервно постучали по ручке. Полина заметила этот взгляд, но сделала вид, что не обратила внимания. Она просто опустила глаза в тетрадь и сделала новую аккуратную запись.

Сейчас было не до чужих эмоций.

На высшей математике царила атмосфера оживления и неожиданного интереса. Сабрина Андреевна, худощавая молодая женщина с рыжеватыми волосами, собранными в пучок, буквально парила перед доской. Её голос звучал энергично и увлечённо, как будто она рассказывала не о формулах, а о каком-то захватывающем приключении. Мел то и дело царапал доску, оставляя за собой стройные строки уравнений, а рука Сабрины Андреевны двигалась с лёгкостью дирижёра. Она время от времени обращалась к аудитории, шутя, размахивая руками, искренне радуясь, когда кто-то кивал в знак понимания.

Полина чуть улыбнулась. Она откинулась на спинку соседней, стоящей выше парты, и прикрыла глаза на пару секунд, позволяя себе расслабиться. Макар сидел прямо за ней, и его близость ощущалась удивительно остро. Будто бы он действительно обнимал её — невидимо, не касаясь, но окутывая своим вниманием, дыханием, теплом.

Полина едва слышно выдохнула и чуть подалась вперёд, чтобы сбросить с себя это странное ощущение. Но сердце её всё равно стучало чуть быстрее, чем нужно было для понимания интегралов.

Справа от неё сидел Денис. Он сосредоточенно пытался записывать то, что диктовала преподавательница, но то и дело украдкой посматривал через плечо Полины — на Макара. В его взгляде сквозила настороженность и нечто вроде уважительного страха. Казалось, он всерьёз опасается, что если случайно толкнёт Полину локтем — тут же «получит в бубен», как сам он это обычно называл. Девушка краем глаза заметила его напряжённость и чуть усмехнулась. «Вроде бы все взрослые уже, а всё равно как в школьные годы: кто сильнее, тот и царь», — подумала она.