Книга Тамбовский волк, страница 60 – Виктория Рогозина

— А тебе какое до этого дело? — Его голос был ровным, но в нём что-то звенело, как лезвие ножа, подброшенное в воздух. — Хочешь, могу и за тобой побегать. Ночью. Весело будет. Вместе посмеёмся.

Артём побледнел. На секунду, всего на одну, ему стало страшно по-настоящему. Он отступил на шаг, потом ещё один, не отрывая взгляда от Макара. И, не дожидаясь новых слов, развернулся на пятках и пошёл прочь, быстро, с какой-то жалкой резкостью, как всегда уходят те, кто только что проиграл.

Когда он исчез за углом здания, во дворе наступила тишина. Настоящая, глубокая, глухая тишина, будто даже кузнечики, до этого заполнявшие вечер треском, решили замереть. Полина осталась стоять посреди бетонной дорожки, чуть покачиваясь, словно не веря, что всё закончилось. Она перевела взгляд на Макара — тот стоял прямо, глядя мимо неё в темноту, и лицо его теперь было совсем другим — не злым, а усталым.

Словно на вдохе, почти шёпотом, Полина произнесла:

— И за что мне это всё?..

В её голосе не было укора — только смятение. Только уставшая, тихая тоска человека, которого снова втянули в чью-то войну.

Макар впервые за всё это время отвёл от темноты взгляд и посмотрел на неё. Глубоко. Долго. Но ничего не сказал.

Ночь вокруг них будто сгустилась, став плотнее и тише, чем минуту назад. Тени у подъезда лениво колыхались от редкого ветра, и вся сцена казалась вырезанной из чьего-то сна, почти зыбкого. Полина стояла чуть поодаль, руки в карманах худи, плечи напряжённые, будто в ожидании дождя. Макар тоже молчал. Тишина между ними нарастала, как натянутая струна.

Полина выдохнула, почти беззвучно, и сделала шаг к двери общежития.

— Не выключай больше телефон, — вдруг негромко, почти умоляюще сказал Макар. — Я волновался.

Его голос был странно мягким, непривычным. Полина остановилась. Не обернулась, не ответила. Только повела плечом, словно стряхивая что-то липкое, неприятное. Но едва она шагнула дальше, Макар мягко, но уверенно обхватил её за талию, не давая уйти. Она повернулась к нему лицом — в её глазах сверкнула усталость и сдерживаемый гнев.

— Пусти.

Но Макар, не слушая, шагнул ближе. Его рука легла ей на затылок, тёплая и требовательная. Он наклонился, и в следующую секунду их губы встретились. Это был не нежный поцелуй, не прощупывание — в нём была жажда, стремление забрать, подчинить, доказать. Он целовал жадно, словно хотел раствориться в ней.

Полина замерла на миг, удивлённая порывом, прежде чем резко подалась вперёд и... Макар отскочил. Молниеносно, как будто знал, чего ждать. И, судя по выражению лица, избежал удара в последний момент. Девушка выпрямилась, дыхание сбивалось, щеки пылали от злости. Она смотрела на него, как на незваного охотника, которого только что выгнала с порога.

— Не лезь ко мне больше! — выплюнула она, как нож. Голос был низким, напряжённым, полным гнева и боли.

Макар провёл ладонью по волосам, усмехнулся — криво, немного с горечью. Он не извинялся, не оправдывался.

— А ты дерёшься совсем не по-женски, Кнопка, — хмыкнул он.

Полина вскинула подбородок, бросила на него испепеляющий взгляд и, не сказав больше ни слова, повернулась и направилась к двери. Тяжёлая дверь общежития скрипнула, и её силуэт скрылся за ней.

Макар остался стоять один в тишине ночи, рядом с кирпичной стеной, обнятой с одной стороны проводами и пятнами времени. Он тихо выдохнул, посмотрел на закрытую дверь и медленно произнёс себе под нос: