Книга Тамбовский волк, страница 91 – Виктория Рогозина

Макар подошёл, положил руку ей на плечо и мягко, но твёрдо сказал:

— Не думай о плохом, кнопка. Я найду её.

Он задержался лишь на мгновение, словно не хотел оставлять Полину, потом вышел, осторожно притворив за собой дверь. А Полина осталась, свернувшись калачиком в кресле, прислушиваясь к каждому шороху за окном, к каждому шагу в коридоре. Её лоб горел, сердце стучало в висках, а в голове пульсировала одна мысль: «Только бы с Региной всё было хорошо...»

Полина в панике огляделась. Свет от настольной лампы дрожал, как её руки. На тумбочке она заметила блистер таблеток от гриппа. Не раздумывая, выдавила сразу две капсулы и запила глотком остывшего чая, сморщившись — горечь прилипла к нёбу.

Потом, шатаясь, но с упрямой решимостью, переоделась — натянула джинсы, хотя те казались тесными и чужими, как будто она не носила их много лет. Накинула тёплую толстовку с капюшоном, спрятала волосы под шапку, и, запыхавшись, подошла к двери. Рука уже легла на ручку — и тут…

— О! — донеслось с другой стороны. — Как раз вовремя!

В дверях стоял Денис с кастрюлей в руках. Лицо у него было радостное, победное.

— Я сварил тебе бульон! Сам! Представляешь?

Он протянул кастрюлю чуть вперёд, и только теперь заметил, что Полина не в пижаме, а полностью одета, да ещё и на выход.

— Подожди… А ты куда это собралась? — нахмурился он.

Полина попыталась проскользнуть мимо, но он ловко подался вперёд, заслонив собой проход. Горячий пар поднимался из кастрюли, в коридоре пахло лавровым листом и варёной курицей.

— Мне надо, — прошептала Полина, сдерживая кашель. — Очень.

— Полина, стой. Ты же больна. И если ты сейчас уйдёшь, Макар меня убьёт. Понимаешь? У-бь-ёт. Без шансов на реанимацию, — Денис сделал шаг ближе и упрямо сдвинул брови. — Куда ты в таком состоянии?!

Полина кивнула, будто соглашаясь, и слабым голосом сказала:

— Да, ты прав… я просто… запуталась… Я сейчас… только переобуюсь…

Она медленно повернулась, будто возвращается к креслу, будто уступила. Денис облегчённо выдохнул и поставил кастрюлю на столик у стены. В этот самый момент, когда он отвернулся, чтобы достать ложку из пакета с посудой, Полина рванула к двери. Ловко, несмотря на ломоту в теле, выскользнула в коридор, а через секунду уже мчалась по лестнице, хватаясь за перила, перескакивая ступеньки.

Холодный воздух больно врезался в лицо, когда она распахнула дверь общежития. Сердце колотилось, не то от страха, не то от слабости. Но Полина шла — нет, почти бежала — туда, где точно знали о том, что произошло.

Общежитие, куда направились Макар и Череп, находилось через два корпуса. Макар шагал быстро, будто в каждом движении у него был вбит гвоздями гнев. Череп, молча, поспевал рядом, иногда лишь постукивая костяшками пальцев о ладонь — дурная привычка, проявляющаяся, когда он чувствовал тревогу.

Дверь в холл они открыли без стука. По лестнице, будто громыхая сапогами, поднялись на третий этаж. Там, в конце коридора, в комнате с плакатом рок-группы на двери, жил Артём.

— Артём! — голос Макара прозвучал так, что дверь открылась почти сразу.

Парень в тёмной майке и штанах стоял в дверях, потирая затылок и щурясь от неожиданности. Вид у него был слегка озадаченный, но не напуганный.

— А вы чего? — спросил он, оглядывая обоих.