Книга Бывшие. Расскажи мне о сыне, страница 22 – Галина Колоскова

Она открывает глаза и смотрит на меня. В её взгляде нет прощения. Там есть лишь изумление. Она, наверное, ждала чего угодно. Оправданий, криков, просьб о прощении. Но только не тихой, спокойной констатации собственной вины.

— Я не прошу у тебя прощения, — продолжаю я. — Не имею на это права. Я даже не знаю, можно ли вообще когда-нибудь заслужить прощение за такое. Но понимаю, что его нужно заслужить. Каждой секундой. Каждым поступком. Каждой мыслью. Я готов потратить на это всю жизнь, если ты позволишь быть рядом.

Делаю шаг вперёд, чтобы лучше видеть её лицо.

— Знаю, что ты не веришь мне. И ты права. Я не заслужил твоего доверия. Но хочу его вернуть. Не словами. Делами. Я узнал, как ты жила все эти годы. Знаю, как тебе было тяжело. Знаю, сколько сил ты отдала, чтобы поднять нашего сына, дать ему всё необходимое. Одна. Без всякой помощи.

Голос срывается, когда говорю это. Представляю её, одну, беременную, испуганную, с клеймом преданной брошенки. Как она рожала? На какие деньги жила? Как справлялась с болезнями маленького Дениса? Каждая из этих картин режет грудь острее ножа.

— Поэтому я пришёл не с пустыми словами, а с предложением. Хочу помочь. Без всяких условий. Никаких твоих обязательств. Без намёков на будущее. Ты просто позволяешь мне сделать то, что должен был делать все эти годы. Нести ответственность за своего сына.

Я достаю из внутреннего кармана пиджака сложенный лист бумаги. Это неофициальный документ, распечатка.

— Вот. Я внёс предоплату за его обучение в школе по одиннадцатый класс включительно. Оплатил всё. Питание, охрану, кружки, которые он захочет посещать. Всё на данный момент. Если что-то изменится, доплачу.

Она молча смотрит на бумагу, не двигается. Продолжаю:

— Я нашёл прекрасных репетиторов. По английскому, по математике. Для общего развития. Они ждут твоего звонка. Если ты разрешишь, скажешь «да», будут заниматься с ним в удобное для вас время. Здесь, или у них, как захочешь. Всё это тоже уже оплачено вперёд на год.

Кладу бумагу на край стола.

— Я не прошу ничего взамен. Ни капли благодарности. Ты можешь выгнать меня сейчас, и я уйду. Можешь больше никогда не пускать меня на порог. Но оплата останется. Репетиторы будут ждать. Это не подарок, а лишь капля долга перед Денисом. Я буду выплачивать его до конца своих дней, даже если ты запретишь мне когда-либо видеться с ним.

Замолкаю. Сказал всё, что хотел. Всё, что выстрадал за несколько суток, перевернувших мою жизнь с ног на голову. Я стою и жду её решения. Жду её гнева, крика, справедливых упрёков.

Но она снова молчит. Смотрит на тот листок на столе, будто видит в нём не распечатку, а что-то иное. Возможно, своё прошлое. Свою усталость. Свои бесконечные ночные смены, чтобы скопить на новые тетрадки, на форму, на учебники.

Алёна медленно подходит к столу, берёт в руки бумагу. Тонкие пальцы чуть дрожат. Она читает. Внимательно, вдумчиво, строчку за строчкой. Потом поднимает на меня глаза. В них уже нет той пустоты. В них живёт буря. Буря из боли, гнева, недоверия и… какой-то крошечной, слабой надежды.

— Почему? — шепчет она. — Почему сейчас? Чтобы очистить свою совесть?

— Нет, — отвечаю честно. — Моя совесть не очистится никогда. Делаю это потому, что я его отец. Хочу встать рядом с тобой и взять на себя часть ноши его воспитания. Хотя бы материальную часть. То, что мне по силам. Позволь мне сделать это.