Книга Бывшие. Расскажи мне о сыне, страница 29 – Галина Колоскова

— Мама, — хрипло от усталости.

— Олег Викторович! — она называет меня так в случае крайней степени гнева. Судя по дрожи в голосе, сейчас налицо и то, и другое. — Ты немедленно должен приехать домой. Сию же минуту! Брось свои бесконечные дела.

Ухмыляюсь по-доброму. Не могу на неё злиться.

— Мама, я на работе. У нас кризис, если ты не в курсе.

— Кризис? — её голос взвизгивает. — Ты мне про кризис говоришь? После того, что я сейчас узнала? От этого кризиса вся наша жизнь рухнет! Приезжай. Твой отец с трудом держится, у него давление. Я не хочу говорить об этом по телефону.

Она кладёт трубку. Я сижу неподвижно. Смотрю в огромное окно на вечернюю Казань. Огни города кажутся такими далёкими, чужими. Как далёким и чужим ещё недавно был мой собственный сын. И она. Алёна. Теперь хрупкий, едва налаженный между нами мост пытаются разрушить. Снова.

Я встаю. Рука тянется к внутреннему шкафу-бару. Одёргиваю себя. Нет. Сегодня мне нужна трезвая голова и твёрдая рука. Сегодня буду защищать то, что едва успел получить. То, что чуть не потерял навсегда.

Дорога до родительского дома кажется бесконечной. Я паркуюсь у ворот родного дома, и меня охватывает странное чувство дежавю. Сколько раз я приезжал сюда с повинной головой? Двойка по физике, разбитая машина, первая проваленная сделка… Но всё это меркнет по сравнению с тем, что происходит сейчас. Тогда я был накосячившим мальчишкой, теперь я мужчина. Отец. И мне предстоит защищать собственную семью. Пусть пока не сложившуюся, пусть хрупкую, но — семью!

Мама открывает дверь мгновенно, словно стояла за ней всё это время. Лицо бледное, осунувшееся. В глазах — паника и укор.

— Наконец-то! — она шипит, затягивая меня в холл. — Иди, смотри, что ты наделал! До чего довёл отца!

Отец сидит в кресле у камина. Он действительно выглядит плохо — седой, внезапно постаревший. Не смотрит на меня, уставившись в пустой камин. На столике возле него — тонометр, пузырёк с каплями.

— Пап, — тихо говорю я, подходя ближе. — Как ты?

— Как я? — он медленно поворачивает голову. Глаза, обычно живые и умные, сейчас потухшие. — Я сижу и думаю, сынок. О том, когда мы с мамой всё упустили? Где свернули не туда, что воспитали в тебе такого безответственного человека?

Тихие слова отца бьют больнее, чем истерика матери. В них нет злобы. В них — горькое разочарование.

— Виктор, не дави на него сразу, — мама хватает меня за рукав, тащит к дивану. — Садись. Расскажи нам, что за ужасная история с тобой происходит. Кто эта авантюристка? И ребёнок? Вероника всё рассказала. Она в отчаянном состоянии. Бедная девочка плакала навзрыд! Говорит, ты сошёл с ума, поддался на какую-то низкую провокацию…

Во мне закипает холодная ярость. Вероника плакала… Разыграла тут целый спектакль!

— Вероника… — говорю я тихо, но с такой металлической ноткой, что мама замолкает и смотрит на меня с удивлением. — Во-первых, Вероника — последний человек, чьё мнение обо мне и моей жизни должно вас волновать. Она лгунья и манипуляторша. То, что она вам наговорила — ложь. От первого до последнего слова.

— Но как же? — всплёскивает мама руками. — Олег, там ребёнок! Мальчик! Она говорит, какая-то из твоих бывших вдруг объявилась с семилетним сыном и теперь шантажирует, вымогая деньги! Грозит обратиться к прессе. Испортить нам репутацию, если ты не признаешь его! Мы не допустим этого кошмара!