Книга Бывшие. Расскажи мне о сыне, страница 34 – Галина Колоскова

Слёзы катятся по щекам. Тихие, безудержные. Я не пытаюсь их смахнуть. Я сижу в темноте и плачу от пронзительного, всепоглощающего счастья. Они смешиваются во мне в один коктейль, горький и сладкий одновременно.

Олег оборачивается на тихий всхлип. Он смотрит на мои слёзы, потом на сына, который ничего не замечает, увлечённый действием на экране. Он не знает, что делать. Не понимает, почему я плачу. Он осторожно, через спинку кресла Дениса, касается моей руки. Его пальцы тёплые, твёрдые. Вопрос без слов.

Я киваю, не в силах вымолвить слово. Да. Всё хорошо. Просто сердце рвётся на части от переизбытка чувств.

Олег не убирает руку. Держит мои пальцы в своих. И этого прикосновения достаточно, чтобы я не разлетелась на тысячу осколков в темноте кинозала, под весёлую музыку мультфильма.

Мультфильм заканчивается. Зажигается свет. Денис выдыхает:

— Классно! А будет продолжение?

— Обязательно будет, — тут же говорит Олег, поднимаясь. — Обязательно! Сходим на все части.

Мы выходим на улицу. Вечерняя Казань залита золотым светом фонарей. Воздух свежий, пахнет рекой и осенью. Денис бежит впереди нас, показывая, как летают роботы из мультика.

— Ты… как? — тихо спрашивает Олег, шагая рядом со мной.

— Никак, — честно признаюсь я, глотая комок в горле. — Просто… он назвал тебя папой.

— Я знаю. Это лучшее, что я слышал в своей жизни, — его голос низкий, сдавленный. — Я счастлив и страшусь одновременно. Потому что понял, какого доверия удостоился. И как легко его можно потерять.

Мы идём молча. Наши руки иногда соприкасаются. Я не отодвигаюсь. Денис оборачивается, зовёт нас, показывает на огни Кремля вдали.

— Пойдёмте на набережную! — умоляет он. — Ну, пожалуйста! Там так здорово!

Никто не спорит. Мы идём по брусчатке. Под ногами шуршат первые опавшие листья. Денис бежит вперёд, к парапету, за которым течёт тёмная вода Казанки. Огни города отражаются в ней, как растопленные звезды.

Мы останавливаемся рядом, смотрим на эту красоту. Олег стоит позади нас большим надёжным щитом. Я чувствую его тепло за спиной.

— Мам, пап, смотрите, какая луна! — кричит Денис, указывая пальцем в небо.

И снова это слово. «Пап». Теперь уже громкое, уверенное, на всю набережную. Оно звенит в ночном воздухе, как колокольчик. Как приговор. Как благословение.

Олег не выдерживает. Делает шаг вперёд, подхватывает Дениса на руки, сажает его на парапет, высоко, чтобы тот лучше видел луну. Сын визжит от восторга, обнимает его за шею. Они смеются, два самых родных мне человека, сливаясь в один силуэт на фоне ночного неба.

Я понимаю, что сердце, которое защищала все эти годы броней из обид и недоверия, больше не принадлежит мне. Оно там, у парапета, разрывается на две части и бьётся в такт их смеху.

Олег опускает Дениса на землю.

— Беги к тому фонарю и обратно, наперегонки с тенью! — предлагает он.

Сын с азартом кивает и несётся вперёд.

Олег поворачивается ко мне. Его лицо серьёзное, почти строгое. В глазах — отблески воды и огней города.

— Алёна, — говорит так, чтобы не слышал сын. — Я всё понимаю. Знаю, что мои слова для тебя ничего не значат. Значат только поступки. И я буду доказывать. Каждый день. Каждый час. Что стал другим. Что заслуживаю его. И тебя.

Он делает паузу, смотрит на бегущего к нам Дениса, и его голос становится ещё тише, ещё пронзительнее.