Книга Бывшие. Расскажи мне о сыне, страница 36 – Галина Колоскова

— Обещаю. Мы выберем самое обычное место. Публичное. Ты в любой момент сможешь встать и уйти. Я буду рядом. Всегда.

Я, предавая ту испуганную девчонку, что навсегда застряла в прошлом, киваю. Предаю её, чтобы дать шанс сыну. И, может быть, себе.

Кафе пахнет корицей, свежей выпечкой и покоем. Олег заказал столик в углу, подальше от посторонних глаз.

Денис вертится на стуле, то и дело поглядывая на дверь

— А они строгие? — спрашивает вполголоса. — Как наша завуч?

— Нет, — Олег улыбается. — Дедушка немного ворчун, но сердце золотое. А бабушка печёт самые вкусные пироги на свете. Я складываю салфетку в идеальный треугольник, потом разглаживаю её. Внутри — пустота и гул. Я жду удара. Жду того взгляда, что пронзал меня восемь лет назад. Жду, что моя хрупкая броня из достоинства треснет.

Родители Олега приходят ровно в назначенное время. Два призрака из прошлой жизни. Выглядят нарочито просто, но от этого кажутся ещё более чужими и нервными.

Олег встаёт, встречая их. Я медленно поднимаюсь следом. Кладу руку на плечо Денису.

Первые секунды длятся вечность. Родители Олега останавливаются в двух шагах. В их глазах нет ни оценки, ни высокомерия. Лидия Васильевна замирает. Её рука тянется к горлу. На холёном лице — не удивление. Шок. Боль. Такая глубокая, что я ощущаю её вместе с ней.

— Витя… — её голос срывается, становится хриплым, надтреснутым. — Глаза… Это же твои глаза. Точь-в-точь.

Виктор Петрович молчит. Суровое, высеченное из камня лицо дрожит. Он снимает очки. Медленно, старательно протирает стёкла, будто не доверяет им. Пальцы с платком заметно трясутся.

Денис, чувствуя мой толчок в спину, делает шаг вперёд.

— Здравствуйте, — говорит он чётко, как его учили. — Меня зовут Денис.

Это разряжает обстановку. Лидия Васильевна порывисто подходит, но не бросается обнимать, а приседает перед ним, чтобы быть с ребёнком на одном уровне.

— Здравствуй, Денис. Я твоя бабушка, Лидия. Очень приятно с тобой познакомиться.

— Приятно познакомиться, — вежливо отвечает он, но прячет руки за спину.

Лидия Васильевна, не в силах сдержаться, опускается на колени. Прямо на пол кафе. Элегантное светлое пальто касается плитки. Она не обращает внимания.

— Мой хороший, — шепчет сквозь слёзы, катящиеся по щекам. — Прости, что не знали о тебе… прости нас, родной. Мы… мы так сильно виноваты перед тобой.

Она не смотрит на меня, только на удивлённого непонятными признаниями внука. Взгляд заплаканных глаз полон боли.

Виктор Петрович молча кивает. Суровое лицо дрогнуло. Он снимает очки, протирает стёкла платком, снова надевает, словно не веря собственным глазам. Подходит ближе тяжёлыми шагами. Кладёт руку на плечо Лидии.

— Да, — его голос глух. В отличие от жены он смотрит на меня, с трудом выдавливая слова: — Мы виноваты. Мы не знали. Позволили этому случиться.

Не готова верить в их искренность. Его «позволили» висит в воздухе, тяжёлое и неоспоримое. Они не просто «не знали». Они — часть системы. Того высокомерия, что вытолкнуло меня за борт.

Возвращаемся за стол. Делаем заказ. Денис, видя слёзы бабушки, теряет настороженность. Детская душа не выдерживает чужого горя.

— А почему вы плачете? — спрашивает, протягивая Лидии салфетку.

Она замирает, оценив добрый жест маленького человечка.