Книга Ты опоздал, любимый, страница 29 – Юлий Люцифер

Я вдохнула медленно.

— За то, что вчера, когда ты надевал мне кольцо, какая-то часть меня уже была не с тобой. За то, что сегодня ты здесь, а я до сих пор думаю о человеке, который однажды меня уничтожил. За то, что рядом с тобой мне спокойно, но я до сих пор не научилась считать это достаточным для любви.

Артём слушал, не перебивая.

Когда я закончила, он кивнул — очень медленно, будто принимая удар не телом, а чем-то глубже.

— Спасибо, — сказал он.

Я растерялась.

— За что?

— За то, что впервые не пытаешься меня беречь ложью.

Я смотрела на него и понимала: вот, наверное, так и выглядит зрелость, о которой все любят говорить в красивых фразах. Не как отсутствие боли. А как способность не прятать ее за удобными словами.

— Ты злишься? — спросила я.

— Да.

— На меня?

Он чуть задумался.

— Не совсем. Скорее на ситуацию. На него. На твою мать. На то, что встретил тебя уже после катастрофы, а не до.

Эти слова ударили неожиданно сильно.

— Что?

Он усмехнулся без радости.

— Иногда мне хочется очень нечестной вещи, Лера. Чтобы в твоей истории не было никакой великой любви до меня. Никакого мужчины, который научил тебя путать боль с глубиной чувства. Чтобы я встретил тебя не после пожара, а до. До всей этой разрухи. До терапии. До того, как ты решила, что любовь — это всегда чуть-чуть выживание.

Я не могла отвести от него глаз.

Вот это уже была не ровная взрослость. Это было что-то живое, неидеальное, мужское. Почти ревность, но не к другому мужчине — к тому следу, который тот оставил во мне.

И, странным образом, именно это впервые за весь вечер сделало Артёма не только надежным.

А настоящим.

— Я не знала, что ты можешь такое сказать, — тихо призналась я.

— Я много чего могу сказать. Просто обычно выбираю не все сразу.

Я все-таки улыбнулась — на этот раз чуть дольше.

Он заметил. И тоже едва заметно улыбнулся в ответ.

Тишина между нами стала другой. Все еще тяжелой, но уже не ледяной. Как будто в ней появился воздух.

Я провела пальцем по кольцу. Не специально. Машинально.

Артём посмотрел на мою руку.

— Сними его, если оно тебя душит, — сказал он тихо. — Не из-за меня. Из-за себя.

Я опустила глаза.

— А если я сниму, это будет означать, что все кончено?

— Нет. Это будет означать, что ты перестала использовать металл как способ отсрочить правду.

Я закрыла глаза на секунду.

Потом очень медленно потянула кольцо с пальца.

С первого раза оно не поддалось — кожа чуть припухла за сутки. Я нервно выдохнула. Артём молча протянул салфетку, смоченную водой. Без комментариев. Без драматизма.

Со второй попытки кольцо снялось.

Я положила его на стол.

Маленький светлый круг. Такой тихий предмет. А сколько в нем вдруг оказалось веса.

Мне стало легче.

И одновременно страшнее.

Потому что пока кольцо было на пальце, оставалась хоть какая-то внешняя ясность. Почти-невеста. Почти-выбранное будущее. Почти-ответ.

Теперь осталась только я.

— Спасибо, — сказала я еле слышно.

Артём кивнул.

— За что на этот раз?

— За то, что не заставляешь меня выглядеть хуже, чем я есть.

Он посмотрел на меня долго.

— Лера, ты сейчас и так выглядишь человеком, которому больно. Этого вполне достаточно. Не надо еще специально делать из себя злодейку.

Я отвела взгляд.

Наверное, именно это я и делала все время. Пыталась мысленно осудить себя первой, чтобы никто другой не успел.