Книга Ты опоздал, любимый, страница 63 – Юлий Люцифер

— Верю.

— И не обещаю, что не начну отталкивать, когда пойму, что это уже не просто поцелуй.

Он чуть улыбнулся.

— Это уже не просто поцелуй.

Я выдохнула.

— Вот видишь.

— Вижу.

— И все равно стоишь здесь.

— Да.

Мы смотрели друг на друга слишком долго для безопасного разговора.

Я не знаю, кто двинулся первым на этот раз. Наверное, оба. Потому что поцелуй случился почти без границы между мной и им — как будто она уже была пройдена раньше, а сейчас мы просто подтвердили это телом.

Он поцеловал меня не медленно и не резко — точнее. Как мужчина, который больше не сомневается, что его хотят в ответ. И от этой уверенности у меня внутри снова все дрогнуло, но не от страха.

От ответа.

Я положила ладонь ему на грудь, чувствуя под пальцами тепло, силу, неровное биение сердца, и вдруг поняла: да, ему тоже страшно. Он просто не делает из этого хаос.

Когда мы отстранились, я все еще стояла близко, почти упираясь лбом ему в подбородок.

— Вот это уже было опасно, — прошептала я.

— Для кого?

— Для моей привычки считать, что без боли не бывает настоящего.

Он провел пальцами по моим волосам, по виску, по шее — легко, но так, что от этих спокойных прикосновений хотелось закрыть глаза.

— Может, ей пора уйти на пенсию, — сказал он.

Я тихо рассмеялась и все-таки спрятала лицо у него на груди.

Ненадолго.

На пару секунд.

Просто потому, что хотелось.

И это тоже было новой правдой. Я больше не искала в близости спасения. Я искала в ней присутствие.

Телефон завибрировал в кармане его джинсов.

Мы оба замерли.

Он сдержанно выругался себе под нос и достал телефон. На экране вспыхнуло имя, которое я знала: Кира. Его бывшая жена.

Я отстранилась первой.

Не из ревности. Скорее от неожиданного напоминания: у взрослых людей не бывает чувств в стерильной упаковке. У каждого за спиной уже есть жизни, прошлое, люди, решения.

Артём быстро сбросил вызов и посмотрел на меня.

— Прости.

— За что? За то, что у тебя есть биография?

Он усмехнулся.

— Хорошая формулировка.

— Ты должен ответить?

— Позже.

— Ответь сейчас, если надо.

Он изучал мое лицо слишком внимательно.

— Ты правда сейчас так спокойно это говоришь?

Я пожала плечами.

— А должна уже устроить сцену?

— Нет. Но это было бы более кинематографично.

— У меня сегодня уже лимит драматургии.

Он тихо рассмеялся и убрал телефон.

И именно в этот момент я поняла еще одну важную вещь: рядом с ним я не начинаю сразу бороться за место. Не сравниваю себя с другими женщинами. Не ищу признаки, что мне снова надо заслужить выбор.

Это не значит, что я уже исцелилась.

Но это значит, что рядом с ним во мне активируется не голод, а достоинство.

И это, возможно, самая редкая форма любви, которую я вообще когда-либо знала.

— Мне нужно время, — сказала я, отступая к столу.

— Бери.

— Но я не хочу время как способ уйти.

— Тогда и не используй его так.

Я улыбнулась.

— Иногда мне кажется, что у тебя в голове уже готов отдельный словарь для травмированных женщин.

— Нет. Только опыт и терпение.

— И пирог.

— Пирог тоже важен.

Я села, он снова налил мне кофе, и утро потекло дальше — уже не как территория страха, а как пространство, в котором мы оба старались не разрушить то, что только начало становиться настоящим.

Да, мне было страшно.

Да, я не знала, куда это приведет.