Книга Учительница дочери. Ты сдашься мне, страница 28 – Анастасия Сова

— Фото то есть? — Тихомиров в итоге сменяет гнев на милость.

Задумываюсь. Потом вспоминаю про школьный сайт, и там с легкостью нахожу фотографию. Друг долго ее разглядывает.

— Все понятно, — в итоге заключает он, возвращая мне телефон.

— Что тебе понятно?! — злюсь на него.

Какие нахрен поляки с их выгодными сделками, когда у меня член дымится, точно бабы лет двести не видал? А тут еще этот со своими «понятно»!

— Ботаничка типичная.

— Че?

— Ну, с такими по-другому надо.

— Так, все! Забей! Сегодня после родительского собрания я ее трахну, а завтра мы разберемся с поляками.

Кира

Сказать, что ночью не получается уснуть — ничего не сказать.

До самого утра я думаю о проклятой игрушке, а, заодно и том человеке, который мне ее прислал. Прямо в школу. И это вместо подготовки к урокам и общешкольному родительскому собранию!

На секунду кажется, что это вовсе не желание, а тактика такая. Ведь все мои мысли теперь о чертовом вибраторе!

Конечно, я не думаю о том, как, должно быть, хорошо будет с ним. Потому что мои страхи иного рода. Я в здравых мыслях не могу представить, как выхожу с такой вот штуковиной между ног выступать перед аудиторией.

Если честно, я даже не представляю, как буду проталкивать это в себя. Кажется, будто игрушка во мне не поместится. Да и вообще…

В школе я сильно влюбилась. Без памяти. Практически перед самым выпуском объект моего обожания предложил мне встречаться, и счастью не было предела. Казалось, что теперь весь мир у моих ног.

Несколько месяцев я морально настраивалась на близость. Мы были уже взрослые, и я понимала, это необходимо. А потом… потом этот урод меня бросил. Оказалось, ему было просто интересно, сможет ли он развести «такую как я» на секс.

А еще сказал, что «сраные три месяца ожидания явно не стоили того». «Я бы лучше бревно трахнул, Цветкова!».

Я, похоже, до сих пор не могу забыть эти слова. Бывший ведь оказался прав, если подумать. Близость с ним не принесла мне удовольствия. Я не почувствовала ничего. Потом закрылась от мужчин, ударилась в учебу и была уверена, что не способна возбуждаться и получать удовольствие от… секса.

Но стоило Назарову прижать меня к стенке, как… как непривычные и очень острые ощущения тут же охватили тело. Казалось, я дышать больше не могу. И такое было со мной впервые.

Так что бояться какой-то жужжалки мне не стоит. Я не настолько чувствительная, чтобы вибрация меня как-то задела. Да и вообще — кнопка включения находится на кончике хвостика, а, значит, включить игрушку без моего ведома будет невозможно.

Наверное, Назарову просто понравится думать, что она внутри. Хотя, как это «внутри» я пока не понимаю. Но это не такая уж большая жертва ради моего спокойствия, верно?! Да и условия включать девайс — не было. А не было, значит, не надо.

Если после Артур от меня отстанет, как и обещал, я вполне могу постоять на трибуне с затычкой внутри. Никто же не узнает. Хотя, и он тогда не узнает…

Не знаю…

Мысли путаются и кочуют из одной крайности в другую. Я ворочаюсь по-всякому и даже накрываю голову подушкой, но уснуть так и не получается.

Потому где-то за час до моего обычно пробуждения я поднимаюсь с кровати и пытаюсь хоть как-то приготовиться к выступлению. А перед выходом на работу долго раздумываю, стоит ли брать с собой вибратор. В итоге все же бросаю его в сумочку. В крайнем случае, кину этой штуковиной Назарову в морду. И пусть меня потом уволят.