Книга Учительница дочери. Ты сдашься мне, страница 31 – Анастасия Сова

Буквально заставляю себя подняться на трибуну. Оглядываю аудиторию, и складывается впечатление, что они все ВСЕ знают. Видят меня насквозь.

И я сглатываю противный комок в горле, чтобы начать говорить.

— Здравствуйте! — начинаю неуверенно, хотя изо всех сил стараюсь звучать по-другому. Маска доброжелательности на лице. Небольшая улыбка, адресованная родителям. — Меня зовут Кира Дмитриевна. И сегодня мы с вами поговорим о…

Вижу только его. Как фильмах. Будто над Назаровым светится яркий прожектор. Мужчина выглядит расслабленным и уверенным в себе. В отличие от меня.

Пытаюсь поменять позу на более удобную, отчего игрушка внутри меня приходит в движение, массируя и без того возбужденные стеночки. Поэтому решаю больше не шевелиться и замереть в позе, которую приняла последней.

Проходит уже какое-то время, я привыкаю к выступлению и собственным чувствам, успеваю убедить себя, что хуже уже не будет, как вдруг:

— Ооох… — вырывается у меня, когда внутри оживает вибрация.

Она толкает по телу волну эйфории, воздействуя на возбужденные влажные стеночки.

Хватаюсь за трибуну, чтобы не упасть, потому что прямо в этот момент у меня подкашиваются ноги.

— Извините, — обращаюсь к аудитории, пытаясь принять непоколебимый вид, но это сложно, потому что… потому что от чертовой вибрации из горла рвется крик!

И, чтобы действительно не выкрикнуты, приходится, сдерживая себя, выдохнуть:

— Что-то душно…

Хватаюсь за стакан с водой и жадно пью.

На меня смотрят. Боже, на меня все смотрят!

— Кира, все в порядке? — громко шепчет кто-то сбоку, и я отмахиваюсь рукой. Если сейчас подведу Тамару Николаевну, мне конец. Она с меня потом с живой не слезет.

Продолжаю говорить, но теперь голос подрагивает. Мне хочется закатить глаза, потому что я и понятия не имела, что вибрация может действовать ТАК.

А еще я хочу схватиться за высокую трибуну, чтобы не упасть, и полностью отдаться ощущениям, которые, честное слово, разрывают меня изнутри.

— … поэтому наша основная задача… — продолжаю, но мой голос все чаще срывается.

Контролировать это не выходит, как и то, как все чаще и чаще сводит сладкими спазмами тело, и я не могу не поддаваться этим импульсам, хотя изо всех сил сдерживаюсь.

Темп моего доклада ускоряется. Кажется, я пропускаю пару важных кусков. Но все, чего мне сейчас хочется — поскорее покинуть сцену.

Все мое тело горит. Красные пятна на груди, наверняка, очевидны для родителей. Но это меньшее из всех моих бед.

— Ооох… — в очередной раз выдаю я, и мне только чудом удается удержаться в прежней позе, а не сползти под трибуну.

Бросаю свой первый взгляд на Назарова. Он весь светится. Его довольная морда говорит о том, что мужчине нравится представление.

Ненавижу! Ненавижу этого ублюдка!

— Спасибо за внимание! — выпаливаю, хотя и понимаю, по тексту осталась еще львиная доля доклада. Но держаться больше нет сил.

Я быстро спускаюсь со сцены и направляюсь к выходу из актового зала.

Бегу на третий этаж. В тот самый туалет, где совершила неимоверную глупость. Но там, по крайней мере, будет безопасно.

Игрушка все еще жужжит внутри, доводя меня до исступления. И я ускоряюсь, потому что хочу скорее вытащить ее. Мне это нужно!

В коридоре уже темно, но свет фонарей, доносящийся из окна, позволяет нормально ориентироваться.