Книга Учительница дочери. Ты сдашься мне, страница 30 – Анастасия Сова

Родители начинают собираться в актовом зале, как и учителя. Аудитория получается очень обширная, многочисленная. И мне становится очень стыдно оттого, что у меня внутри неприличная штуковина.

Кто-то из родителей подходит, чтобы спросить об успехах своего ребенка, и я даже отвечаю, но все мои мысли только об одном.

В конечном итоге, я не выдерживаю. Каждое движение отдается волнением внутри. От каждого я будто становлюсь еще более влажной. Предел наступает окончательно, и я направляюсь к выходу из зала. Я просто обязана вытащить ее! Выкинуть, и забыть, что такое со мной вообще происходило!

Как я, блин, могла подумать, что справлюсь с таким? О чем я думала?

Потому быстрым шагом направляюсь на выход из зала, но уже в дверях сталкиваюсь с директором.

— Кира Дмитриевна, вы куда? Через две минуты начинаем, — останавливает она меня.

— Я… я быстро! Сейчас быстро! В туалет только схожу.

— Потом сходите! — Тамара Николаевна упорна заталкивает меня обратно.

— Но… — пытаюсь как-то сопротивляться.

— Это приказ! — директриса с прищуром смотрит на меня.

И приходится смириться. Убеждаю себя, что все будет в порядке. А потом оборачиваюсь, и вижу ЕГО.

Артур цинично усмехается. Он будто сканирует меня насквозь и понимает, что я выполнила его условия. Но, скорее всего, меня выдают мои красные, горящие жаром щеки.

— Добрый вечер, Кира Дмитриевна, — обращается Назаров лично ко мне. — Жду не дождусь вашего выступления.

Кира

Назаров смотрит на меня внимательно. Ждет реакции.

— Мы все очень ждем! — поддерживает его Тамара Николаевна, которая не откажется лишний раз подмазаться к богатому родителю.

А я все не могу отвести взгляда от Артура Александровича. Мне кажется, что я умоляю его выражением своего лица ничего со мной не делать. И, наверное, это выглядит ужасно глупо и смешно, потому что Назаров снова усмехается.

Он прячет руки в карманы, оставляя взору лишь крупные золотые часы, что поддерживают его статус и значимость. И я не могу не заметить, как хорошо сидит на нем дорогой костюм. И как порос колючей щетиной волевой подбородок, который прежде был гладковыбрит.

— Артур Александрович, проходите, — не унимается директор. — Мы уже вот-вот начинаем.

А я все гляжу на него. И действие точно в замедленной съемке. А весь вид Назарова: грозный и сильный, говорит только об одном: «тебе, конец, учительница».

Вибратор внутри меня становится ощутимее. Жар по телу ползет с неимоверной скоростью. Это наш с ним секрет. Мой и Назарова. Грязный, неприличный и очень порочный секрет.

Теперь я ощущаю, как силиконовая игрушка давит на стеночки и словно начинает вибрировать, заставляя мои трусики все сильнее увлажняться.

Какая же я дура!

И как я не пытаюсь больше убедить себя, что этот мужчина никак не доберется до игрушки, которую я по дурости свой вставила и не успела достать обратно, унять тревогу не выходит.

Назаров занимает свое место, а мне приходится направиться к сцене. И то, как в этот момент меня трясет — нельзя передать всеми словами мира.

Но я стараюсь как-то взять себя в руки. Школа у нас особенная, элитная. Слушать мою речь приехали очень уважаемые люди города.

Куда не плюнь, наткнешься на какого-нибудь шишку или магната, в собственности у которого половина мира. И я не могу упасть в грязь лицом перед такими.