Книга Учительница дочери. Ты сдашься мне, страница 40 – Анастасия Сова

— Я могу уйти, — предлагает девочка. — Сама разберусь.

— С ума сошла?! Тем более, я тебе обещала.

Не могу же я оставить Мирославу в беде. А если тайком расскажу Артуру, то предам ее, а подростки такое воспринимают очень болезненно, нельзя, чтобы Назарова разочаровалось в людях. Это страшно.

Обзваниваю несколько своих знакомых, но никто из них не соглашается занять такую большую сумму. Да и отдавать мне пока нечем.

Тогда остается единственный вариант, и я прошу в Миры адрес клуба. Принесу ее кредитору половину. Насчет второй, быть может, удастся договориться. О рассрочке, например.

— Спасибо вам! — Мирослава тянется ко мне обниматься. — И… извините… на этот раз искреннее. Если даже у вас что-то есть с папой…

— Ничего у нас нет, — улыбаюсь. — И не было.

— Я заработаю, и все вам отдам. И телефон… возьмите мой?! У папы новый выпрошу.

С клубом решаю не затягивать, и еду туда сразу. Охранники на входе, осмотрев меня с ног до головы, пускают, как только слышат, что я привезла деньги для их хозяина.

Никогда не была в таких местах. На дворе вечер, и в заведении уже начинают собираться посетители. Довольно солидные люди.

Здесь мне некомфортно. Почему-то плотнее запахиваю свою кожаную куртку и прижимаю к себе сумочку с деньгами. Будто отберут.

Меня вообще вдруг осеняет, что зря я отказалась от смартфона Миры — тут без связи с внешним миром как-то жутковато.

В нескольких местах зала на приличных возвышениях замечаю прозрачные купола, в которых извиваются полуголые девушки. Потрогать их вроде никто не может, но я все же не понимаю, как они решаются на подобное. Это отвратительно.

Но вскоре от местного босса мне прилетает точно такое же предложение. Он смотрит на деньги, что я раскладываю перед ним на столе, а после заключает:

— Остальное отработаешь.

И говорит так, будто у меня и нет возможности отказаться.

— В каком смысле? — по коже пробегает неприятный холодок. Хотя, мне стоило с самого начала задуматься о чем-то таком.

— Жопой в куполе покрутишь недельку, — произносит хозяин клуба, как само собой разумеющееся. А у меня тошнота подступает от подобного предложения.

Оглядываюсь в поисках пути отступления. И по лицам окружающих меня мордоворотов понимаю, меня отсюда точно просто так не выпустят. Да, и потом не отстанут. Найдут, как Мирославу. Схватят и притащат. Хочу или нет, меня заставят сделать все, что им нужно.

Ну, надо было так попасть? Хотела же как лучше!

Ладно, ничего не остается, как набраться смелости и выглядеть уверенно.

— Тогда вы отстанете от Мирославы?

Я ведь ей обещала. Не могу теперь дать заднюю.

— Отстану. На малявку твою мне срать. Бабло только интересует. Бабла у тебя нет, а вот охренительная жопа имеется.

Краснею от такого наглого и беспринципного разговора.

— Мне нужно будет только танцевать? Меня никто не тронет?

О, ну вот, пошла стадия торга.

— Ты, кукла, ни в том положении, чтобы торговаться. А я четко сказал: неделю в куполе, и можешь быть свободна.

Я раздумываю какое-то время, хотя вряд ли мне предлагают выбор. Жалею ли я, что предложила Мире помощь и пошла сюда? Нет. Ее ведь уже пытались похитить и неизвестно что сделали бы здесь. Я была обязана помочь.

— Хорошо, — в итоге соглашаюсь. — Неделя и ни дня больше.

Но это только выгляжу я уверенно. На самом деле, страшно и гадко. Раздеваться на публике и крутить задницей — не то, чем бы я хотела заниматься в жизни.