Книга Метод Чарли, страница 113 – Эль Кеннеди

К девяти часам Агари и Д'Агостино уходят, оставляя меня наедине с родителями и Уокерами.

Я не знаю, как меня в это втянули. Двадцатиоднолетний парень потягивает пиво, смотрит футбол и слушает, как спорят две пары. Одним за восемьдесят, другим за сорок, но оба ведут себя как подростки.

Сначала Уокеры только пытались помочь. Мама снова начала нападать на папу, и Альберт совершил ошибку, вспомнив их предыдущую ссору с Хелен как урок для моих родителей о том, как разрешать конфликты. Оказывается, ссора Уокеров не разрешена, потому что теперь они спорят о ней.

Весёлое времяпрепровождение.

— Мы правда собираемся снова это обсуждать? — ворчит Альберт. — Сейчас? Мы оставили эту ссору в прошлом, Хелен!

Как бы я ни хотел не поощрять их поведение, любопытство берёт надо мной верх.

— Из-за чего была ссора?

— Да, Эл. Из-за чего была ссора? — Голос Хелен сочится сладостью, от которой у меня сжимается живот. — Почему бы тебе не рассказать всем, что ты сказал той женщине?

— Той женщине? — переспрашиваю я. Я не могу смотреть на папу, потому что знаю, что мы оба расхохочемся.

— Расскажи им, что ты сказал, — дразнит Хелен.

Альберт рычит себе под нос.

— Как, чёрт возьми, я должен помнить, что я сказал? Это было двадцать лет назад!

Я почти давлюсь пивом. Папа пытается отвлечься, отрезая ещё один кусок пирога. Я смотрю на маму, чьи губы сжаты, чтобы сдержать смех.

Эта ссора случилась двадцать лет назад? Судя по тому, как Хелен к этому относится, казалось, что эта ошибка, чуть не разрушившая их брак, произошла только на прошлой неделе.

— Ты прекрасно знаешь, что ты сказал, — кудахчет Хелен. Она смотрит на мою мать, как бы требуя женской солидарности в этом вопросе. — Мы были на юбилейной вечеринке наших друзей, и он сказал Донне Хендерсон, что она выглядит «сияющей».

Я смотрю на свой пирог.

Мой отец прочищает горло.

— Похоже, это было давно, Хелен. Возможно…

— О, нет, нет, нет, — перебивает она, махая рукой. — Ещё не поздно Альберту объясниться, не так ли? — Она поворачивается обратно к мужу. — Ну, Эл? Я вся во внимании.

Бедный Альберт выглядит так, будто предпочёл бы сражаться с бешеной страусом.

— Хелен. Я просто пытался быть вежливым. Она была хозяйкой.

— Ты никогда не говорил мне, что я выгляжу сияющей.

— Я говорю тебе, что ты красивая, всё время! — протестует он, оглядываясь по сторонам в поисках поддержки.

Никто из нас не решается встретиться с ним взглядом. Хелен не уродлива, но я бы не назвал её красивой. Скорее… не неприятной.

Лицо Хелен краснеет.

— Ты назвал меня «сносной» на прошлое Рождество, Альберт.

Сдавленный звук срывается с моих губ. О, Господи Иисусе.

Ты глупый ублюдок, Эл. «Сносной»? Просто соври и скажи даме, что она выглядит сияющей.

Папа вот-вот лопнет от усилий сдержать смех.

Моя мама, благослови её, пытается вмешаться.

— Хелен, не хочешь ещё кофе?

— Не меняй тему, дорогая. — Хелен теперь нацелена на своё. — «Сияющей»! Кто вообще использует это слово? Я два десятилетия гадала, что именно ты этим имел в виду.

Я трясусь от беззвучного смеха.

Мама, всё ещё пытаясь направить разговор в более безопасное русло, нервно хихикает.

— Я уверена, Альберт не имел ничего плохого в виду. Правда, дорогой?

Она смотрит на меня.

Почему меня втягивают в это дерьмовое шоу?