Книга Запертый сад, страница 116 – Сара Харди

— Сильно болит? – спросил он.

— Да танцевать-то уж не придется.

Стивен улыбнулся, как положено. «Мы часто так поступаем, – подумал он, – превращаем беду в шутку». Может быть, юмор среди безумия войны действительно лучшая защита. Но не в его случае.

— Меня освободили от обязанностей арбитра, так что я буду только рад вас угостить, – сказал Рэйнольдс. – То, что вы сделали… Это было великолепно.

Легенда уже ткалась из ничего, его репутация храбреца и счастливчика карабкалась на очередную ступеньку пьедестала. Так было и в войну – вот почему его снова зовут во Францию. «Нам нужны герои, – подумал он, – люди, которые удовлетворяют нашу потребность в чудесах».

— Любой бы так поступил, – автоматически пробормотал он.

— Э, нет, – уверенно ответил старик. – Вам ли не знать.

Что правда, то правда. Большинство людей готовы на все, лишь бы не расставаться с жизнью. Но большинство людей не совершили того, что совершил он.

— Я имел в виду… – начал он и остановился. Он имел в виду, что рискнул жизнью, потому что не дорожит ею, и ничего героического в этом нет. Он вздохнул. – Неважно.

Он пожал Рэйнольдсу руку, как бы намекая, что они-то, солдаты, имеют за плечами общий опыт, а рассказать про него не умеют. И мистер Рэйнольдс как будто понял и показал на поле:

— Отличный финал намечается. Им нужно шестнадцать забить через три.

Так что они сидели и следили за матчем, как будто на уме у них только крикет, аплодировали, ахали, говорили «Отлично подал», «Здорово полетел». В конце концов Росс Харрис взял последние воротца, и игра закончилась. Оукборн выиграл, набрав на пять очков больше соперников.

Стивен встал, помог встать Рэйнольдсу, и они оба зааплодировали игрокам, пока те шли к павильону.

Разгоряченные, разговорчивые после такого бурного дня и бочки сидра, которую обеспечили Лаббоки, люди не расходились, не хотели, чтобы день заканчивался. Стивен стоял на ступеньках павильона с видом совершенно расслабленным и спокойным, в центре всеобщего внимания.

«Как вы? – спрашивали у него. – Вас домой не подбросить? Леди Рэйн здорова?» У нее просто слегка болит голова. Плечо уже гораздо лучше. Доктор справился безупречно.

Все образуется, как будто говорил он, пока деревенские жители, точно как его солдаты, нависали со всех сторон, подобно пчелам вокруг улья. Ему показалось, будто он снова в том лесу в 1944-м, и это было страшноватое ощущение. Да, так он и поступал: подбадривал всех унывающих, одним своим присутствием убеждал, будто может их всех защитить, снова и снова обходил каждый закуток импровизированного лагеря.

Тени становились все длиннее. Толпа постепенно редела. Молодежь потихоньку двинулась в сторону «Головы королевы», родители подбирали уставших детей, остальные отправились по пыльной дороге, обсаженной цветами, все еще смеясь и болтая.

Стивен остался один.

Он сел на ступеньки павильона. Ну вот, он выжил. Опять. Кинулся под ноги обезумевшему стаду – и даже это его не смогло убить.

Когда он закрыл своим телом девочку, а стук копыт с каждой долей секунды раздавался все ближе, он думал: ну вот наконец-то все и закончится, и не каким-нибудь трусливым способом, не от собственной руки, вполне даже искупительно. Можно же отдать жизнь, спасая кого-нибудь другого?

Только он по-прежнему торчит здесь, посреди залитого вечерним летним солнцем пейзажа, и бог знает сколько лет и зим еще впереди. Ему совершенно не хотелось видеть Элис с ее головной болью, или что там еще она напридумывала. Он пошел не к дому, а в противоположном направлении, в сторону деревни.