Книга Запертый сад, страница 126 – Сара Харди

Сколько раз ему приходилось прыгать на территорию в тылу врага! Он заранее был готов к тошнотворному кружению и маневрам, к которым летчик прибегал в попытке избежать прожекторов и зениток; к удару спутной струи прямо в лицо, как только откроют люк; к ожиданию светового сигнала. Но его все равно мутило от беспокойства.

«Или, может быть, – подумал он в темной тишине церкви, – это мне так кажется сейчас, задним числом». Может быть, он нервничал не больше обычного, а вспоминает об этом только потому, что теперь знает, какое чудовищное дело ему пришлось совершить.

Айвенсу же он просто сказал:

— Все прошло как по маслу.

Вспышка фонаря внизу, и вот он уже на земле, парашют еще опускается позади, а к нему уже подбегает человек в черном свитере и берете. Из темноты возникают другие, и они все вместе принимаются искать контейнеры, которые сбросили одновременно с его прыжком. Для Сопротивления – ручные пулеметы, винтовки «Ли-Энфилд», взрывчатка, гранаты; для лагеря – палатки, инструменты, дневные пайки на первое время.

Он видел их перед собой: вот они запихивают все, что нашли, в маленький грузовик и отправляются в путь по проселочным дорогам, мимо городков и деревень, углубляясь в лес. Чувства его были так обострены, что он помнил каждую мелочь, радостное возбуждение и нацеленность на результат – такое мало кому достается в жизни. «Все дело в том, – подумал он, глядя на алтарь, – что смысл моей жизни придавала именно война, а уж никак не этот деревянный крест».

Он чувствовал, что Айвенс по-прежнему не отрывает от него взгляда. Вряд ли стоит объяснять викарию, что, несмотря на все ужасы, на постоянную смертельную угрозу, он никогда не чувствовал себя таким живым. А сейчас по всей стране полно людей, которые вспоминают именно это ощущение.

— Даже погода во Франции нам помогала, – сказал он. – Начался ливень, и дороги были пусты. Мы добрались до леса – место нам уже нашли, – все туда побросали и принялись за работу. Через пару дней прибыли первые парни. К концу недели нас уже было тридцать человек.

Он поймал вопросительный взгляд Айвенса.

— Их по цепочке сопровождали, – пояснил он. – Путешествовали они, разумеется, по поддельным документам: сначала на поезде из Парижа или там откуда, потом пешком или на велосипеде. После высадки в Нормандии у меня их было человек сто пятьдесят, со всей Франции; у нас были вилы, мотыги и все такое, чтобы при необходимости они могли отправиться в поля и притвориться крестьянами. Когда они добирались до леса, им нужно было убедить наших охранников, что они настоящие. К началу августа их было уже больше трехсот. Мы ждали, пока союзники до нас доберутся.

Он помедлил в нерешительности.

— Странная вещь: мне сегодня утром снился сон про наш лагерь.

Айвенс слегка улыбнулся:

— Но это был просто сон, не кошмар?

Стивен пожал плечами:

— Обычная жизнь в лагере никаким кошмаром не была – ну, если вспомнить, что в этот момент происходило в других местах. Нам сбрасывали с самолетов палатки, лекарства, одежду, а летом спать на природе вполне терпимо. Те, кто добрался из Голландии, я подозреваю, еще и впервые за несколько лет нормально питались – макизары организовали нам поставку продовольствия из окрестных деревень.

Он снова замолчал. Его горло как будто сжимала невидимая рука; он выдавил: