Книга Запертый сад, страница 124 – Сара Харди

Это Айвенсу тоже знать было незачем.

— Макизары, – продолжил он, собравшись с силами, – нуждались не только в вооружении. Им еще нужно было, чтобы кто-то помог собрать воедино все фракции. Голлисты и коммунисты ненавидели друг друга почти так же яростно, как немцев, les Boches. Я должен был следить, чтобы они не обратили оружие друг против друга. И мне это удавалось – во всяком случае, диверсионные задания выполнялись, доставка оружия шла по плану.

Он вздохнул. Все опасности и смерти уместились в одну фразу. Все эти молодые парни, оказавшиеся жертвами своего времени и географического положения. Но что толку теперь об этом размышлять.

— А потом, в апреле 44-го, меня снова вызвали в Лондон.

Это прозвучало так, как будто он просто пересел на другой автобус. Но дела обстояли сложнее. Из одной группы Сопротивления он должен был перейти в другую, недалеко от бретонского побережья, но когда его переправляли через Ла-Манш, паренек-радист, который должен был послать ему навстречу лодку, проглотил таблетку с мышьяком, потому что в его дверь ломилось гестапо.

Он сидел в штабной машине, которая мчалась по деревенским дорожкам Кента, и ничего об этом не знал. Он испытывал лишь облегчение – хоть ненадолго он в безопасности, в Англии, он может увидеть Элис.

— В Лондоне, – сказал он, – я три дня мотался по разным встречам.

Его сразу же отвезли на Бейкер-стрит, в прокуренную контору организации настолько секретной, что бо́льшая часть сотрудников военной разведки даже не подозревала о ее существовании.

— Мне сообщили, что во Франции застряли сотни наших парней, в основном летчиков: бомбардировщики сбили, а им самим удалось не попасть в плен. Был разработан некий маршрут, по которому их худо-бедно можно было пытаться вывезти, – на юг Франции, через Пиренеи и в Испанию. Но в 44-м он перестал работать, потому что мы бомбили железнодорожные ветки на юге, чтобы остановить подкрепления, которые немцы перебрасывали в Нормандию. Так что наши парни торчали в основном в Париже, а кто-то в Амстердаме, в Брюсселе, скрывались у сочувствующих и не могли никуда двинуться. К тому времени гестапо и СС обратили на Сопротивление весь свой арсенал – понятно, какой у них был арсенал, да? – и мстили любым из тех наших парней, до которых им удавалось дотянуться. Короче, если ты в Сопротивлении и тебя поймали – Бог в помощь. Не то чтобы от Бога много помощи.

Он взглянул на Айвенса – тот внимательно слушал и подколки словно бы не заметил.

— Короче, становилось все опаснее, и мы прекрасно понимали, что стоит начаться наступлению – сдерживать немцев вообще никак не получится. Так что я должен был доставить этих солдат домой. Как можно скорее. Не потому, что мы боялись расправы и пыток, а потому, что там оставалось много летчиков и штурманов, а их навыки, их знания нам были очень нужны.

Он вдруг схватил Айвенса за руки.

— До конца войны было еще очень далеко. Вы должны это понимать. Потому что люди забывают: мы ведь не знали, что победим. Нам казалось, война так и будет тянуться. И ведь до самого конца Гитлер надеялся, что успеет первым создать атомную бомбу. Ему, может, это даже удалось бы, если бы все ученые-евреи не сбежали от него из Германии.

Он отпустил руки Айвенса и смущенно отодвинулся.