Книга Запертый сад, страница 2 – Сара Харди

Но под ковром буйно разросшихся сорняков и колючего кустарника проступают контуры традиционного дизайна: симметричный рисунок, дорожки, разделяющие сад на четыре квадрата, декоративный пруд в самом центре; его стоячая вода – настоящий рай для мотыля. У дальней стены – покосившиеся теплицы с разбитыми окнами.

В жаркий летний день здесь гудят пчелы, ласточки пролетают в вышине, в нос ударяют дурманящие запахи, и вся природа кажется какой-то готической. Я могу только вообразить, что было здесь в прежние века: грядки салата и редиски, кусты клубники, высаженные рядами помидоры, побеги фасоли, обвивающие бамбуковые переплеты беседок. Фруктовые деревья – яблони, сливы, абрикос и инжир, процветавшие в этом микроклимате. И бесполезная красота, заполнявшая бесчисленные вазы Большого дома: пионы, дельфиниумы, душистый горошек.

Но все это в прошлом. Теперь здесь остались самые стойкие растения, пережившие засуху и мороз, забвение и войну. Однако именно эта атмосфера сада, давно не знавшего человеческих рук, напоминающая одновременно о вечном и преходящем, послужила мне вдохновением. Заброшенный сад стал центром моего романа. Его возрождение – метафора той борьбы за жизнь, которую вела после Второй мировой войны измученная, разрушенная страна, пытаясь отстроить себя заново.

Запертый сад символизирует еще и общество того времени, так не похожее на нынешнее, где мы охотно «делимся» своими чувствами. В 1946 году люди не стремились делиться пережитым, а солдатам, возвращавшимся с фронта, рекомендовали не болтать лишнего. Было принято держать свои секреты в себе, воздвигая непроницаемые стены между собой и внешним миром – так, чтобы никто не знал, какой ад скрывается внутри.

Конечно же, не мне первой пришло в голову использовать эту метафору. Тут уместно вспомнить Адама и Еву в раю (по крайней мере, поначалу) и, конечно, восторженную песнь влюбленного Соломона: «Запертый сад – сестра моя, невеста…» Запертый сад постоянно возникает в средневековом искусстве, в его стенах часто изображают Деву Марию. Чосер упоминает «роскошный сад с оградой каменной» в «Кентерберийских рассказах» – его надежные стены и нежная зелень должны охранять чистоту прекрасной девы, в которую влюблен галантный рыцарь. Но Чосер не был бы Чосером, если бы не перевернул все вверх ногами, и огороженный сад из символа чистоты и неприступности становится в «Рассказе купца» прибежищем любовников – жены купца и дерзкого Дамиана.

Шекспир тоже любил тайные встречи в садах. Но он видел и другую сторону, и в исторической пьесе Ричард II сравнивает сад со страной:

В более недавние времена запертый сад стал встречаться в детской литературе: это и «Таинственный сад» Фрэнсис Ходжсон-Бернетт, и сказка Оскара Уайльда «Эгоистичный великан», где мальчик возвращает замерзший сад к жизни.

Есть тайны, слишком страшные, чтобы ими делиться, и в Британии 1946-го о многом не говорили. То, что ты видел во время войны, на что согласился, чего все еще страшишься, оставалось невысказанным. В эти тяжкие годы горя и разлуки мы не давали воли чувствам, разве что напевали популярную песенку «Мы встретимся снова». Ну вот мы и встретились, думает Элис Рэйн, встретились и поняли, что нам нечего сказать друг другу.