Книга Запертый сад, страница 5 – Сара Харди

Три года, подумала Элис. Три года родители терпели лишения, сходили с ума от беспокойства, не видели, как их юный сын становится взрослым мужчиной, мечтали о его возвращении, о его любви и заботе, а теперь… Она оборвала себя.

Только что, сегодня утром, она видела в «Таймс» снимки, на которых были толпы потерянных детей, сирот с ошалелыми, голодными глазами. Фотография была сделана в каком-то французском монастыре. Стоило ей подумать, каково это – потерять мужа, ребенка, дом, – она погружалась в такую слепящую тьму отчаяния, что вынести это оказывалось невозможно. «Иди к мужу, – велела она себе, – не мешкай».

Она увидела, как миссис Харрис в окне поднимает руку к глазам, словно смахивая слезу. От этого Элис снова остановилась. Мистер Харрис отложил кухонное полотенце, протянул руку к жене, осторожно вынул ее ладони из раковины. Он аккуратно, очень медленно вытер ей руки – одну, потом другую. Элис завороженно смотрела, как он приподнимает опущенную голову жены, как их губы сближаются.

Элис быстро пошла дальше. Она не хотела всматриваться в чужую нежность. Ветка хрустнула под ее ногой. Где-то вдали подал голос олень. Кусты зашумели. Приближается гроза – наутро они недосчитаются еще скольких-то кусков черепицы на крыше.

«Имей в виду, – сказал ей отец, когда она выходила замуж, – ты в Суффолке промерзнешь до костей. Между тобой и Уралом – сплошная равнина, пусто».

Она пошла навстречу ветру, наполняя легкие бесконечными милями пространства, которое простиралось дальше полей и дамб, за неспокойное серое море, за широкие озера и бескрайние леса, и впрямь до самой Сибири, – и тут звук, похожий на отчаянный детский всхлип, донесся до нее со стороны дома.

Это был заяц, и она точно знала, какая драма там разыгрывается. Прошлой ночью она не могла заснуть и видела в окно, как три лисенка с матерью кувыркаются на лужайке. Всем им нужно есть, сожрать какое-нибудь живое существо. Она отогнала от себя мысль о крошечном зайчонке в лисьих челюстях – легкая добыча. «Так устроена природа, – наставительно сказала она себе, – грозная красота». К своему изумлению, она увидела, что окно в кабинете мужа открылось, Стивен перелез через подоконник, спрыгнул вниз на гравий и куда-то побежал.

С тех пор как он вернулся, он ничего толком не делал, едва находил силы разговаривать, не то что прыгать из окон. А сейчас Стивен быстро шагал по неухоженным клумбам, искал что-то среди разросшегося чертополоха и крапивы. Потом остановился, наклонился, снова выпрямился и без малейшего колебания поднял и с размаха опустил ногу на землю – видимо, сообразила она, в быстром и милосердном смертельном ударе.

Наверное, он услышал заячий крик и нашел изуродованного зверька. Когда ей самой попадались кролики, которые терли слепые, гноящиеся глаза, почти неподвижные от паралича, вызванного миксоматозом, она тоже сжимала зубы и избавляла их от медленной и мучительной смерти.

Только Стивен не остановился.

Он топал ногой еще и еще, все сильней и сильней. Она хотела крикнуть ему, что бедное создание наверняка уже мертво, – но лишь отступила глубже в тень, а он отшвырнул тело ногой, и она увидела, как тушка зайца пролетела на высоте человеческого роста – длинные задние лапы, вытянутый позвоночник, – как будто стремясь к звездам… На полпути заяц разорвался пополам; голова и обезглавленное тело упали в кусты.