Книга Кто написал твою смерть [litres], страница 91 – Алекс Павези

Он повалился на пол. Кровь потекла по шее с обеих сторон.

— Нет, – сказала Майя. – Но близко.

Воскресенье 30 мая 1999 года

Марсин умрет первым

Верхняя створка раздвижного окна начала падать, как только Яника ее отперла. Она почувствовала, как соскользнувшее стекло чиркнуло по ее пальцам, и сразу отдернула руку. Панель с глухим ударом вошла в раму, оставив верхнюю часть окна открытым. В комнату ворвался холодный ветер.

Яника присела на ледяную простынь. Вытянула ноги и посмотрела на свои джинсы. Низ каждой штанины опоясывало темное кольцо. Джинсы промокли, пока она была на улице и ходила по заросшему газону. И теперь их отвороты превратились в липкие влажные кандалы. Яника вздохнула и сняла их. Пошла к комоду и нашла пару серых треников в одном из ящиков. Снова села и натянула их на ноги; это были третьи штаны, что она сменила за сегодня, но привезенных вещей хватило бы недели на три.

Дверь ее комнаты была слегка приоткрыта. Кто-то один раз постучался, а потом дверь начала двигаться. Яника протянула ногу и остановила ее.

Послышался глухой удар по дереву, словно через ткань. Яника почувствовала напряжение в щиколотке. А потом в дверь просунул голову Дин.

— Яника? – позвал он.

— Я переодеваюсь.

— О, извини. – Голова Дина исчезла.

Яника натянула штаны на бедра.

— Все нормально. Можешь заходить.

Дин вошел в комнату, направился к столу и остановился у окна спиной к Янике. Один его локоть был согнут: в правой руке он держал винтажную кофейную чашечку из потускневшего оранжевого стекла. Она была наполнена обжигающей черной жидкостью, хотя уровень кофе не доходил до ободка дюйма на два. Рукав его джемпера насквозь промок, а со дна чашки упорно капало.

— Извини, – снова сказал он. – Не хотел врываться. Я подумал, ты будешь не против чашечки кофе. Я просто делал себе. Помню, ты была очень уставшая.

— Ты можешь повернуться. Я уже переоделась.

Он взял чашку в левую руку, удерживая ее большим пальцем за край, а указательный подставив снизу. Протянул Янике. Она кивнула на стол.

— Можешь поставить?

— Ты не хочешь?

Яника пожала плечами.

— Зачем ты принес ее сюда? Я собиралась спускаться.

— Тебе необязательно пить. Я просто оставлю ее здесь. – Дин поставил чашку на стол. Пар из нее потек в окно. – На самом деле я хотел тебя кое о чем спросить.

— О чем?

Дин достал из штанов лист бумаги. Он был сложен вчетверо. Он раскрыл его и показал Янике.

— У тебя же талант ко всякому такому? Головоломки и прочее. Я хотел спросить, не узнаешь ли ты почерк.

Яника взяла записку и взглянула на нее.

— «Я знаю». Что это значит?

— Не обращай внимания на текст. Шрифт не кажется знакомым?

Яника видела его уже дважды. Один раз – в записке, которую ей показал Анатоль, а потом на конверте, адресованном Фиби. Слова были выведены высокими прописными буквами.

— Не особо, – сказала она, положив записку на одеяло рядом с собой. – А где ты это взял?

Дин стал теребить мокрый рукав.

— Нашел, – ответил он. – Я не знаю, чье это. Поэтому и спрашиваю тебя. Вдруг ты знаешь. Как ты думаешь, это могла написать Юли?

— Я не так хорошо знаю ее почерк.

— То есть ты ничего сказать не можешь?

Яника вытянула руку и снова посмотрела на записку с расстояния в несколько дюймов.

— Это гелевая ручка, – сказала она. – Писавший явно хотел сохранить анонимность. Буквы писали с помощью линейки. Но человек либо спешил, либо он в принципе нетерпеливый. Он отрывал ручку от бумаги слишком быстро. Каждая линия кончается небольшой зазубриной, как рыболовный крючок. Ты бы сказал, что Юли нетерпелива?