Книга Умереть не до конца, страница 167 – Питер Джеймс

А на соседней кровати Грейс, к своему ужасу, увидел окруженную пыльной аппаратурой женщину, которую пришел навестить. От возмущения кровь закипела у него в жилах, он сунул руку в карман и, достав мобильный телефон, энергично зашагал к ней.

Констебль Эмма-Джейн Бутвуд, одна из самых любимых его молодых офицеров, серьезно пострадала, пытаясь остановить фургон во время той же операции, в ходе которой был ранен Гленн Брэнсон. Ее зажало между фургоном и припаркованной машиной, и она получила тяжелые повреждения внутренних органов, включая разрыв селезенки, а также множественные переломы костей. Двадцатипятилетняя девушка больше недели находилась в коме, подключенная к аппарату жизнеобеспечения, а когда пришла в себя, то врачи опасались, что она никогда больше не сможет ходить. Однако сейчас, слава богу, уже наблюдаются значительные улучшения: Эмма-Джейн может стоять без посторонней помощи и с нетерпением спрашивает, когда сможет вернуться к работе.

Грейс высоко ценил констебля Бутвуд. Она была просто потрясающим детективом, и, по его мнению, ее ждало большое будущее в полиции. Но в эту минуту, когда Эмма-Джейн лежала перед ним со слабой улыбкой, она походила скорее на заблудившегося, растерянного ребенка. И прежде довольно худая, теперь она выглядела просто изможденной в просторном больничном халате, а оранжевая именная бирка того и гляди свалится с запястья. Светлые волосы, потерявшие блеск и похожие на сухую солому, были небрежно заколоты, и несколько прядей лезли на глаза. На тумбочке рядом с кроватью было много открыток, цветов и фруктов.

Посмотрев в глаза девушки, Грейс понял все без слов, и внутри у него словно бы что-то оборвалось.

— Как твои дела? – спросил он, сжимая в руке букет.

— Лучше не бывает! – ответила Эмма-Джейн, пытаясь приободриться ради него. – Вчера я пообещала отцу, что до конца лета обыграю его в теннис. Хотя это, конечно, будет не сложно, ведь мой папа не ахти какой игрок!

Грейс ухмыльнулся, а затем осторожно осведомился:

— Какого черта ты делаешь в этой палате?

Девушка пожала плечами:

— Меня перевели сюда три дня назад. Сказали, что на старом месте оставлять нельзя: им срочно понадобилась моя койка.

— Будь они прокляты. Ты хочешь и дальше лежать здесь?

— Не особо.

Грейс отступил назад и оглядел палату в поисках свободной медсестры. Затем подошел к молодой азиатке, которая вытаскивала из-под больного судно, и осведомился, кто здесь главный.

Она обернулась и указала на измученного вида женщину лет сорока, в больших очках, с заколотыми волосами и педантичным выражением лица, которая как раз входила в палату с планшетом в руках.

Сделав несколько быстрых и решительных шагов, Грейс преградил ей путь. И прочитал на бейджике: «Анджела Моррис, старшая медсестра отделения».

— Извините, – сказал он, – могу я с вами поговорить?

— Не сейчас, – резко ответила она тоном, откровенно враждебным и надменным. – Я пытаюсь решить срочную проблему.

— Теперь у вас будет еще одна, – резко парировал Рой. Дрожа от гнева, он вытащил удостоверение и буквально ткнул его ей в лицо.

Старшая медсестра забеспокоилась и сразу стала более любезной.

— Что такое?

Грейс указал на Эмму-Джейн:

— У вас есть ровно пять минут, чтобы вытащить эту молодую женщину из вашей вонючей адовой дыры и перевести ее либо в отдельную палату, либо в женскую. Я ясно выразился?