Книга Игра и грани, страница 46 – Марина Серова

Я еще некоторое время просидела, просто глядя в окно поверх ноутбука, а затем решила, что пришло самое время наведаться в «Факел». В конце концов, несколько месяцев сосуществования, пусть и исключительно созерцательного, бок о бок через оконное стекло, требовали перевода наших отношений в более личное, осязаемое русло. Пора было посмотреть в глаза своему «соседу».

Я поднялась со стула, и колени мои неприятно хрустнули, будто протестуя против долгого сидения в одной позе. Направляясь в спальню, я готовилась нанести аудиторский визит в свой шкаф. Посещение «Факела» требовало, как мне казалось, определенного дресс-кода, но какого именно?

На улице все еще стояла не по-мартовски теплая, солнечная погода. Я взглянула на свой пропуск, вновь всматриваясь в надпись: «ПЕРСОНАЛ. БОЛЕЛЬЩИК». Что это вообще значит? Интересно, не предполагает ли этот загадочный статус в качестве дресс-кода короткую плиссированную юбку? Мысль показалась мне настолько абсурдной, что я фыркнула. Нет, главное слово здесь «ПЕРСОНАЛ». Именно оно открывает любые двери. С таким пропуском я могу хоть лампочки вкручивать, хоть газоны полоть. А значит, главное — удобство и возможность оставаться незаметной.

В итоге я выбрала практичную, неброскую форму: мягкие утепленные спортивные брюки темно-серого цвета и просторную толстовку угольного оттенка, скрывающую фигуру. Свои светлые волосы, обычно собранные в хвост, на этот раз я решила распустить.

Накинув куртку, я вышла за дверь, привычным жестом сорвала с дверной ручки на этот раз яркий буклет «Суши и роллы. Бесплатная доставка» и, смяв его, отправилась к лифту. Спускаясь на улицу, я поймала себя на мысли: несмотря на то что «Факел» мозолил мне глаза последние месяцы, я ни разу не видела его, выходя из парадной. Все мои окна смотрели на противоположную, тихую сторону двора.

Мне пришлось обойти свое многоподъездное детище советского периода. Улица звучала как обычная будничная улица вдали от центра Тарасова — смех детей, лай собак, приглушенный гул машин. Но все эти звуки я почему-то очень люблю. В них была настоящая, неприукрашенная жизнь. Да и весна сама по себе, которая так удачно совпала с весной в моей профессиональной деятельности, не могла меня не радовать. Я двигалась вдоль своего дома, по привычке заложив руки в карманы куртки.

В кармане я вдруг нащупала какую-то странную, сухую и рассыпчатую субстанцию. На мгновение я опешила, но тут же вспомнила: говяжье легкое — вчерашний тактический запас для налаживания контакта со свидетельницей.

И словно по заказу, из-за угла подъезда, грациозно виляя хвостом-пером, навстречу мне вышагивал рыжий бродячий котик. Он, казалось, так же, как и я, наслаждался нежарким мартовским солнцем и всей душой радовался приходу весны.

«Ну, иди сюда, счастливец», — тихо сказала я, присев на корточки и высыпав скудные остатки деликатеса на асфальт перед ним.

Котик был удивительно ручным. Он не кинулся сразу на еду, а сначала, выгнув спину, нежно потерся о мои руки, затем о колени, а затем, пару раз осторожно понюхав угощение, приступил к трапезе, время от времени поглядывая на меня благодарными зелеными глазами.

Я оставалась на корточках, наблюдая, как он ест, и чувствуя, как мелкое напряжение расследования понемногу отступает. Кормление котика в лучах утреннего солнца я посчитала отличной приметой, добрым знаком к началу сегодняшнего дня. Возможно, удача сегодня будет на моей стороне.